Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
С началом 1920 года идея создания «санитарного кордона» против Советской России стала озвучиваться не только со стороны еще существовавших государственных образований Белого движения, но и со стороны иностранных государств. Русский Север мог бы заинтересовать иностранные государства экономическими льготами (концессиями, экспортом леса и др.), а взамен получить серьезную дипломатическую поддержку, обеспечивающую край от военно-политического давления со стороны Советской России. А намерения Верховного Совета Антанты снять экономическую блокаду РСФСР воспринимались ВПСО настолько болезненно, что на заседании правительства 20 января было решено «направить запрос Черчиллю о судьбе Северной области»[218]. При этом представлялось, что не только экономические интересы должны были обеспечить поддержку «держав»: «Необходимо создать представительный орган, опираясь на который власть могла бы говорить от имени широких кругов населения… Представительный орган может придать власти необходимый в настоящее тяжелое время авторитет, как в глазах войск и населения Области, так и за границей»[219]. В «Записке» содержалось принципиальное для политико-правовой составляющей российского Белого движения определение порядка «учреждения представительного органа». Он должен быть «построен на принципе представительства каждой из групп населения, играющих роль в экономической, политической и культурной жизни края, а не на принципе представительства смешанного большинства населения». Такой подход к решению проблемы представительства при невозможности, как уже отмечалось, проведения «правильных выборов» стал определяющим в системе создания белых «парламентов». Считалось, что подобными «группами населения» должны стать «торгово-промышленные круги», «крестьяне» (через делегатов от земства), «рабочие» (через профсоюзы), «кооперативы», «школа», «духовенство», «городские жители» (через городское самоуправление), «внеклассовая интеллигенция» (союзы врачей, адвокатуры и т. д.). Количество делегатов и порядок делегирования предстояло определить в первую очередь и «утвердить немедленно»[220]. Подтверждая общую тенденцию в эволюции политического курса Белого движения, газета «Северное утро» в статье «Путь Деникина» отмечала, что «считавшееся правым» правительство белого Юга обратилось за поддержкой к «общественному мнению» (имелось в виду «Соглашение» о создании южнорусской власти). Пример «созыва народного совещания» Главкомом ВСЮР вдохновлял и северную «общественность», уверенную в том, что опора на «народное мнение» позволит «сломить натиск красных», что опасаться «народного представительства» отнюдь не следует. Примечательно, что и идеи «суверенитета» не распространялись далее требований создания собственных структур управления, в основе которых представительная власть считалась обязательной[221]. Позже, в интервью архангельским журналистам, Зубов подчеркивал: «Существование представительного органа считаю необходимым, так как решать судьбу населения одно правительство не может». Зампред правительства проводил при этом параллели с идеями «областного сейма», созыв которого в 1917 г. создал «противовес петроградской коммуне». Зубов отмечал, что хотя «у нас непосредственной связи с другими антибольшевистскими областями нет», но «мы можем рассматривать Север только как часть России, как одну из ее областей». Указания из Омска уже не годились: «Положение о Сибирской Областной Думе сюда не подходит. Основы устройства такого органа необходимо разработать. Тут необходимо более близкое участие демократических элементов в работе правительства. И с этой целью предполагается ряд совещаний с представителями разных групп населения»[222]. Однако значительная часть т. н. «групп населения» не поддерживала идею расширения представительного фундамента власти и продолжала отстаивать идею «диктаториального правления». В упоминавшейся выше записке Маймистова возможность созыва «областного Парламента» казалась «абсурдной» и «не осуществимой» из-за недопустимости политической агитации и выборов в армии, которая, безусловно, должна оставаться «вне политики»[223]. «Русский Север», выражавший интересы правоцентристских политических кругов, выделял причину, по которой предполагавшийся «парламент» мог считаться всего лишь «суррогатом представительства»: «Разве возможно создание в Северной области, где все население находится под ружьем, где вся территория представляет собой театр военных действий, разве возможно при этих условиях в ближайшее время создание какого-либо представительного органа в том смысле, как это понимается государственным правом?»; ЗГС «в весьма слабой степени представляет собой население Области, по своему составу искусственно и узкопартийно, не имеет достаточного числа представителей – ни интеллигенции, ни буржуазных кругов, ни рабочей демократии», поэтому возобновление его работы окажется бесполезным[224]. |