Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 768 – Василий Цветков

В письме от 23 июля 1923 г. дуайену российского дипкорпуса М. Н. Гирсу Абрикосов писал: «…В моих разговорах, как с именующим себя представителем… группы сибирских областников эсером Сазоновым, так и с… генералом Лебедевым, мною было вполне определенно указано, что Посольство не считает возможным принимать какое-либо участие в попытках сказанной группы изображать из себя какой-то правительственный орган…, упомянутая группа областников претендует ни более ни менее как на преемственность правительству адмирала Колчака… Я выяснил, что сибирские областники, кроме приписываемой себе, и при этом совершенно неосновательно, роли среди дальневосточных беженцев, строят свои планы на экспедиции генерала Пепеляева, посланной во время Меркуловского правительства в Якутскую область (подробнее об «экспедиции Пепеляева» в следующем разделе. – В.Ц.). … Это дает возможность г. Сазонову заявлять, что он – глава Сибирского правительства, имеющего свое пребывание в Японии, а свое войско и территорию – в Якутской области»^[1205].

Но для утверждения статуса «государственной власти» необходимо было иметь не только «желание» областников и, тем более, малоизвестные договоренности, но и реальную легитимность, прежде всего – территорию, на которой бы власть осуществлялась и органы управления (хотя бы и в самом «первичном» состоянии). Возможностью стать «реальной властью» дальневосточные сибиряки-областники решили воспользоваться в условиях отступления Земской Рати из Приморья и отъезда Дитерихса из Владивостока. Генерал Болдырев, хорошо знакомый со многими из них, не считал их попытку серьезной. В своих воспоминаниях он уделил этому лишь несколько строк: «Дитерихс на борту судна. Власти не стало. Новая власть с поддерживающей ее вооруженной силой в 20–30 верстах от города. Пустоту эту совершенно неожиданно заполнил т. н. «Совет уполномоченных автономной Сибири», выдвинувшей свое правительство с А. В. Сазоновым во главе и принявший на себя всю «полноту» власти. Это «пешее» правительство (члены его не имели даже средств передвижения) продемонстрировало свою вооруженную «силу» из 3–4 десятков оренбургских казаков, с песнями прошедших по Светланской улице, во главе с генералом Анисимовым. Население отнеслось к новой власти с совершенным равнодушием – его ничто уже не могло удивить».

Представители местных рабочих организаций, создавшие накануне вступления во Владивосток частей НРА Центральный Стачечный комитет, направили 21 октября к Главкому НРА ДВР (копии – к консульскому корпусу и к японскому командованию) обращение, в котором говорилось о «полном отсутствии власти в городе», а Комитет Сазонова объявлялся «какой-то шайкой», называющей себя Правительством, что «еще в большей мере усиливает… анархию в городе»^[1206].

На деле, однако, недооценивать попытку «установления областной власти» не стоило. В воспоминаниях Головачева, опубликованных позднее в газете «Шанхайская заря», отмечалось, что после получения «прощального приказа» Дитерихса стало ясно, что в городе может установиться полное безвластие. Началась всеобщая забастовка. Из окрестностей Владивостока стали проникать группы красных партизан, незамедлительно устанавливавших контакты с местными рабочими организациями и выходившими из подполья агентами ДВР. Нужно было, в первую очередь, обеспечить планомерную эвакуацию из города воинских частей и всех тех, кто пожелал бы уехать.