Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
1 марта 1919 г. произошло признание власти адмирала Колчака как Верховного правителя на 6-м Войсковом Круге Уссурийского казачьего войска, хотя принятию этого решения предшествовали события, связанные с попытками атамана Семенова в конце 1918 – начале 1919 гг. противодействовать установлению единой власти Белого движения на Дальнем Востоке. Еще раньше (10 ноября 1918 г.) в соответствии с решениями Уфимского Государственного Совещания Временное Правительство Амурской области передало свои полномочия всероссийской власти. ОКО должен был отправиться на фронт во главе с Калмыковым. Гарантированно восстановленным органом местного самоуправления стали станичные сходы. К тому же в Приморье усиливалось партизанское движение, поэтому сохранение ОКО в Хабаровске имело и свои, внутренние причины, а отнюдь не только субъективное желание Калмыкова остаться вместе с отрядом в крае или, наоборот, выдвинуться на фронт, к Уралу. В мае 1919 г. атаманом было принято решение о создании дружин местной (поселковой, станичной и войсковой) самообороны. Данные подразделения охраняли тыловые коммуникации, а в случае необходимости могли объединяться в сводную дивизию, подготовленную к отправке на фронт. В течение мая – июня 1919 г. уссурийцы и амурцы провели несколько удачных операций против партизан, в результате которых их отряды отступили в тайгу, а в Хабаровске контрразведке удалось разгромить структуры местного эсеро-большевистского подполья. В июне 1919 г., несмотря на определенные разногласия, 7-й Войсковой Круг снова выразил доверие Калмыкову как атаману, подтверждены были и полномочия Войскового правительства. Региональная иерархия власти была подтверждена во время приезда на Дальний Восток Походного атамана всех казачьих войск генерал-лейтенанта А. И. Дутова, лично принимавшего участие в антипартизанских операциях[1071]. В августе в связи с предполагаемым проведением наступления войск Колчака на р. Тобол снова встала необходимость переброски резервов с Дальнего Востока на фронт, причем речь шла не только о казачьих частях, но и о регулярных войсках, стрелковых и кавалерийских частях, формируемых из добровольцев и, главным образом, из мобилизованных. На это особенно рассчитывал начальник штаба Главковерха генерал Дитерихс. Однако как и весной, отправка казачьих частей под Омск не состоялась. В историографии довольно распространенной является точка зрения, согласно которой отсутствие казачьих частей на фронте свидетельствовало о серьезных сепаратистских настроениях дальневосточных атаманов, прежде всего Семенова. Не отрицая важности переброски резервов в Сибирь, следует отметить также и то, что на огромном пространстве российского Дальнего Востока – от Забайкалья до Приамурья и Камчатки – других сколько-нибудь крупных формирований, необходимых для защиты Транссиба и поддержания власти Российского правительства по существу не было. Расчеты же на помощь союзных контингентов (подразделения японских, чешских и американских войск) не оправдывались, поскольку осенью 1919 г. среди иностранного командования все больше утверждалось мнение о невмешательстве в «русские дела» и о «недемократичности колчаковского режима»[1072]. После назначения на должность командующего войсками Приамурского военного округа генерала Розанова (18 июля 1919 г.) его официальным помощником стал Семенов, сохранив при этом должность Походного атамана Дальневосточных войск. Лидеры дальневосточного казачества укрепили свои полномочия, получив дополнительные должности в иерархии краевого управления. Приоритетным направлением деятельности в тылу становилось укрепление власти на местах и борьба с партизанским движением, и 29 августа Розанов назначил нового Войскового атамана Амурского казачьего войска полковника А. Д. Кузнецова на должность Уполномоченного командующего войсками Приамурского военного округа по охране государственного порядка и общественного спокойствия в Амурской области и начальником Амурского военного района. |