Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 648 – Василий Цветков

После упразднения должности Верховного Уполномоченного, несмотря на существенное ограничение, таким образом, полномочий, Хорват особой Грамотой Российского правительства был назначен сенатором и Главноначальствующим над всеми русскими учреждениями в полосе отчуждения Восточно-Китайской железной дороги, что предоставляло «возможность пользоваться опытом и знанием» генерала «на поприще служения государственного». Статус Главноначальствующего был типичен для белых регионов в 1919 г. Хорват стремился поддерживать общерусское влияние в регионе. Об этом, в частности, свидетельствует отправленное им 7 октября 1919 г. письмо Главкому ВСЮР Деникину. В нем Хорват писал о «желании восстановить на нашей Родине порядок и дожить до того момента, когда она вновь станет Великой и сильной». Особо Хорват отмечал, что «нас всех восхищает…, что Вы, имея в Ваших руках власть, меньше всего заботитесь о себе лично (указание на признание Деникиным верховной власти Колчака в июне 1919 г. – В.Ц.) и что Вами не руководят честолюбивые замыслы, а единственно любовь к Родине»^[1027].

В условиях распада всероссийской власти Хорват с 14 января 1920 г. попытался восстановить полноту своей власти, заявив о своих полномочиях Главноначальствующего над русскими учреждениями в полосе отчуждения КВЖД, что, безусловно, повышало его статус. Немаловажное значение имела и работа местного российского консульства и особенно Пограничного окружного суда, существовавшего в Харбине с февраля 1906 г., оказывавшего покровительство и правовую помощь военным и гражданским беженцам, поток которых возрос после падения власти Колчака.

Хорват подтверждал свою приверженность идеям «единства государства», хотя и с определенными уступками «условиям времени». В интервью газете «Вестник Маньчжурии» генерал выражал «до боли мучительное чувство грусти, когда видишь, как Родина, создавшая тысячелетнюю свою государственность, развалилась в течение двух с половиной лет благодаря опьянению от лозунгов и несбыточных обещаний… Эта рознь, отсутствие единства и действий породили ужасающую слабость, которая дает другим народам возможность почти совсем не считаться со страной, насчитывающей свыше полутораста миллионов населения и имеющей тысячелетнюю историю». Но идеи объединения вокруг одного лидера, составлявшие основу идеологии Белого дела, вполне разделялись и Хорватом: «Я верю, что появится человек, как некогда появился Минин-Сухорук, который властным, осененным мановением свыше голосом призовет всех к единению, и сольются тогда воедино разрозненные ныне политической борьбой партии, восстановится Русь и по-прежнему будет великой и славной».

Иное дело, что в сложившейся на Дальнем Востоке обстановке генерал подобных «лидеров» не видел. Он подчеркивал свое «на равных» положение при отсутствии политических разногласий с двумя другими представителями Белого движения – атаманом Семеновым и Главным начальником Приамурского края генерал-лейтенантом С. Н. Розановым: «Могу уверить Вас, что никакой вражды с моей стороны в отношении генерала Розанова и атамана Семенова нет и не было… Я всегда и всем, чем только мог, содействовал тем, кто боролся с анархией».

Но при этом Хорват настаивал на приоритетах экономических интересов КВЖД, что в условиях транспортного кризиса и требований Забайкалья и Приморья о чрезвычайных мерах на железных дорогах могло привести к разногласиям с Семеновым и Розановым. Кроме того, генерал не признавал «верховной власти» атамана Семенова даже после ссылок последнего на пост, полученный Указом Верховного Правителя от 4 января 1920 г.: «Я всей душой, всеми своими силами стремлюсь к возрождению русской государственности и, конечно, всемерно и неизменно буду содействовать и ген. Розанову и атаману Семенову в их работе в этом направлении, но, с другой стороны, я не могу допустить вмешательства в управление железной дорогой, так как вся ответственность за благосостояние дороги лежит исключительно на администрации дороги и, в частности, на мне как на директоре-распорядителе… Железная дорога обслуживала нужды соседних областей, насколько это было в ее силах, но ведь железная дорога существует исключительно на собственные средства, без каких бы то ни было субсидий от казны, и поэтому, при настоящих чрезвычайно тяжелых экономических и финансовых условиях, дабы не прекращать своего существования она вынуждена повышать тарифы, отказывать в льготных перевозках, в предоставлении внеочередных нарядов на вагоны и т. п.; все это могло явиться стеснительным для Забайкалья и Приморской области и на этой почве могли произойти те или другие трения, но и только. Трения на деловой почве всегда могут быть устранены путем переговоров и тех или других соглашений, и ни о какой вражде не может быть и речи».