Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 613 – Василий Цветков

Однако реальные действия Унгерна важно рассматривать в контексте конкретной политической ситуации, сложившейся на Дальнем Востоке в первой четверти ХХ века. Общий ход событий, а также многочисленные подробности «унгерниады» изложены в книге Л. Юзефовича «Самодержец пустыни» и в фундаментальных исследованиях Е. А. Белова. Очень большое прикладное и академическое значение имеют книги, вышедшие в издательстве КМК, в серии «Сфера Евразии». Это сборники документальных материалов: «Легендарный барон: неизвестные страницы», «Барон Унгерн в документах и мемуарах», а также монография их составителя и редактора С. Л. Кузьмина «История барона Унгер-на: опыт реконструкции». Можно также отметить работы М. Демиденко «Барон Унгерн. Белый рыцарь Тибета», а из последних по времени – изданную в 2013 г. в серии «Путь русского офицера» издательства «Вече» монографию А. В. Жукова «Барон Унгерн».

Несмотря на ряд серьезных исследований, увидевших свет за последние годы, во многих изданиях еще преобладает, к сожалению, описательный подход, а значение действий барона Унгерна оценивается преимущественно в контексте его религиозно-мистических представлений и пристрастий^[981].

В начале ХХ столетия Монголия рассматривалась многими политиками и военными в качестве перспективного региона для укрепления российского влияния на Дальнем Востоке, особенно после поражения в Русско-японской войне 1904–1905 гг. и потери ряда стратегических пунктов в Китае. Однако события, предшествующие Первой мировой войне, на время перевели внимание государственной власти с восточных рубежей на европейские, не поддерживал «азиатское» направление в ущерб «европейскому» и глава МИД С. Д. Сазонов^[982].

В октябре 1911 г. в результате Синьхайской революции в Китае была свергнута династия Циней, установился республиканский строй. Сам по себе акт ликвидации монархии не вызывал одобрения Императорской России, но с подобным положением пришлось считаться. «На революционной волне» в ноябре 1911 г. о своей независимости заявила Халха – наиболее крупная провинция Монголии со столицей в г. Урге (нынешний Улан-Батор). Ее правитель Джебцзун-Дамбахутухта был провозглашен Великим Ханом Монголии. Стремительное развитие событий поставило Россию перед выбором: признать независимость «Внешней Монголии» (Халха и Кобдо (Западная Монголия) и столкнуться с Китаем, не признававшим отделения своей бывшей провинции, или найти компромисс во имя спокойствия дальневосточных границ в ожидании «Европейской войны». Князья Халхи, посетившие Санкт-Петербург еще в августе 1911 г., привезли с собой заранее подготовленный акт о признании Россией независимости Монголии. Николаю II нужно было, как надеялись монголы, лишь поставить Высочайшую подпись.

Но российская дипломатия делать выбор не спешила. Лишь 3 ноября 1912 г. в Урге было заключено русско-монгольское соглашение. В первой же статье документа Россия обещала Монголии «помощь к тому, чтобы сохранялся установленный ею автономный строй», однако о независимости не говорилось. Вторую статью можно было считать «дипломатическим прорывом», в ней утверждалось, что «другим иностранным подданным не будет предоставлено в Монголии более прав, чем те, которыми пользуются там русские подданные». Специальный протокол закреплял за подданными Российской Империи право беспошлинной торговли, свободы проживания и передвижения по всей территории Монголии. Русские коммерсанты получали право заключать сделки, приобретать или арендовать земельные участки, эксплуатировать горные и лесные ресурсы, рыбные промыслы и даже заниматься скотоводством. В Урге работало Российское консульство, а численность русских колонистов к 1917 г. достигла 15 тысяч. Благодаря соглашению, в монгольских городах стало расти «российское влияние», появились русские аптеки, мануфактурные лавки.