Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 476 – Василий Цветков

Кто может преподать благословение? Согласно каноническим правилам его преподают епархиальные архиереи, иереи. По Определениям Поместного Собора, «Патриарх является первым между равными ему епископами». По Определению Священного Собора Православной Российской Церкви об епархиальном управлении епархиальный архиерей «пользовался, по Божественному полномочию, всею полнотою иерархической власти в делах веро- и нравоучения, священнодействия и пастырского душепопечения» (ст. 19), а также имел «преимущественное право почина и направляющего руководства по всем сторонам епархиальной жизни» (ст. 20).^[748]. Благословения, преподанные главами местных епархий, торжественные молебны и крестные ходы – все это было направлено на поддержку «новой власти» (не советской) и, в значительной степени, укрепляло ее авторитет^[749].

Не кощунственно ли сомневаться в БЛАГОДАТИ ГОСПОДА, передаваемой через благословения местных первоиерархов? Зависит ли испрашиваемая, преподаваемая БОЖЕСТВЕННАЯ БЛАГОДАТЬ от того, кем она преподается? Уместно ли смущаться мыслью о том, что благословения воинам белых армий, представителям белой власти, преподанные архиепископом Сильвестром, епископом Вениамином, епископом Борисом, были безблагодатные?

«Нарочитое благословение» Святейшего Патриарха Тихона, несомненно, имело значение в случае победы Белого движения во всероссийском масштабе. Для белой борьбы, для антибольшевистского сопротивления, Святейшим Патриархом было сделано столь много, что сомневаться в его отношении к советской власти и к Белому движению не приходится. Прежде всего, это – открытое анафематствование отступников от Православия. «Я признаю, – заявлял Святейший Патриарх на допросе, – что мое Послание от 19 января 1918 г. заключало в себе анафематство на Соввласть и призывало верующих сплотиться и организоваться в духовные союзы для отпора всяким покушениям на Церковь и политике Соввласти в отношении Церкви». Категорические осуждения декрета об отделении государства от Церкви, позорного Брестского мира, красного террора – все это стало основой для духовного противостояния безбожной власти.

Для православного христианина сам факт анафематствования представителей власти не только означает преступную сущность их действий, но делает очевидной и необходимой борьбу с ними. Конечно, историк не может не признать отсутствие достаточного количества надежных документальных свидетельств благословения Святейшим Патриархом представителей Белого движения. Но по сути начало Белого дела состоялось и с момента создания «Алексеевской организации», и с публикации «Воззвания Добровольческой армии» в ноябре – декабре 1917 г., и со времени обнародования анафемы отступникам от Православия Святейшим Патриархом в январе 1918 г. Все это – несомненно важнейшие «вехи» в формировании Белого движения.

На распространенный упрек Патриарху Тихону в том, что он не стал «вторым патриархом Гермогеном», призывавшим к активному сопротивлению «безбожной власти», уместно отметить оценку профессора С. Троицкого, бывшего на белом Юге России в 1919 г.: «Посмотрите послания Патриарха и вам покажется, что они написаны не в Москве, а в Новочеркасске».

Можно вспомнить также слова некролога, написанного Г. Н. Трубецким 14 мая 1925 г. к кончине Святейшего Патриарха. «…Порой слышится и другой упрек, на этот раз прямо направленный лично против Патриарха Тихона – «он не был Гермогеном», он не сыграл роль народного вождя в деле освобождения родины от насильников. На это мы ответим: глубокая сущность народных верований и религиозного идеала остается неизменной, и в этом смысле Святая Русь не умирает. Но формы истории меняются и никогда не повторяются. Наши святители, которых чтит народ, были всегда чуткими выразителями народной совести, но их практические действия были весьма различны, сообразно исторической обстановке. Св. Митрополит Алексей в малолетство Дмитрия Донского ездил в Орду умилостивлять хана и исцелил больную ханшу, а его младший современник, Преподобный Сергий, благословил Дмитрия Донского на борьбу против хана. И тот, и другой – великие народные угодники, но ход истории повелевал одному – умилостивлять хана, а другому призвать народ на брань против него.