Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 465 – Василий Цветков

В этой связи показательно свидетельство полковника Е. Ф. Емельянова, прихожанина церкви «на Станичке» в г. Новороссийске в 1918 г.: «В одно из воскресений батюшка по окончании обедни вместо проповеди говорит: «Меня упрекают, что я делаю храм Божий местом политической пропаганды, противобольшевицкой пропаганды. Это не так! Я, как пастырь духовный, обязан предостеречь паству свою от тех заблуждений и ошибок, в которые, по-моему, она впасть может» и начал медленно и вразумительно предостерегать от большевицко-коммунистических прелестей, начав с необходимости неприкосновенности семьи, а кончив словами: «Это не политическая арена, это не политический митинг, это я, как пастырь ваш духовный, излагаю вам, как пастве своей, как наша Православная Церковь смотрит на все это и как глаголят о том святые апостолы наши и их преемники. Аминь».

Заканчивалось Послание Святейшего Патриарха вполне определенным указанием именно на этот долг священноначалия: «Посвящайте все свои силы на проповедь Слова Божия, истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову, и Бог любви и мира да будет со всеми вами. Аминь (2 Кор, 13, 11.)»^[719]. О том, насколько следовали каноническим правилам на «белой» территории, свидетельствовало, в частности, проведение «дней покаяния» накануне праздника Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста Господня, в точном соответствии с решениями Всероссийского Поместного Собора^[720].

Известно, что текст данного Послания проходил предварительную проверку органов советской власти (ведь с 1919 г. Патриарх по сути находился в заточении, под бдительным контролем структур ВЧК), но нельзя не заметить, что от их внимания ушли именно духовные оценки антибольшевистского сопротивления. Большевики, в силу своего неверия и безбожия, воспринимали Церковь как часть политической системы и именно в этом ее качестве опасались заявлений священноначалия. Для них важное значение имело политическое противостояние, а не «духовная брань». Поэтому призыв к отказу от политической борьбы и слова «повинуйтесь велениям» советской власти вполне могли расцениваться ее представителями как осуждение сопротивления большевизму. Но борьба с «междоусобиями», разорившими «Святую Русь», стала для Святейшего Патриарха в 1919 г. многократно важнее военно-политического противостояния.

К осени 1919 г. Послания, анафематствующие отступников от Православия, стали слишком широко известны и в пределах Советской России и на территориях белых правительств. Очевидной становилась потребность советской власти «оправдаться» перед еще остающейся религиозной рабоче-крестьянской средой. Временно, обманно примириться с ней ради продолжения «мировой революции».

Созданные в Омске и в Ставрополе Временные Высшие Церковные Управления, как уже отмечалось выше, признавались не постоянно действующими, а временными, до окончательного формирования структур белой власти или же до установления «правильных и постоянных отношений» со Святейшим Патриархом, перед которым они обязывались отчитаться о своей деятельности. Никакого нарушения канонического единства не было, а существовало временное разделение фронтами гражданской войны Первоиерарха Русской Православной Церкви от епархиальных архиереев, продолжавших свое служение на территориях под властью Верховного Правителя адмирала Колчака и правительств, признавших его верховенство. Поэтому никакой «политики» в деятельности церковных управлений не было и быть не могло. А было именно осуществление пастырского служения, миссионерская деятельность, столь ясно обозначенная в последних словах Послания Патриарха от 25 сентября (8 октября) 1919 г.: «Посвящайте все свои силы на проповедь Слова Божия, истины Христовой…». Именно эта повседневная, многотрудная, в условиях «смуты», работа православного священноначалия нуждалась в организации, которую создавали вышеупомянутые управленческие структуры^[721].