Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 376 – Василий Цветков

В каком отношении оказалась Русская Православная Церковь и сам Патриарх к начавшемуся сопротивлению большевизму, к тем «семи тысячам мужам», которые, как понимали эти его слова, «не преклонили колена перед современным ваалом и не изменили Богу истинному»? С 1920-х гг. и до сегодняшнего времени утвердились два мнения по этому вопросу. Первое было достаточно четко выражено в советской историографии, согласно которой Святейший Патриарх Тихон и «тихоновская церковь» были «сплошь контрреволюционными», «антинародными», «тесно сотрудничали с интервентами и белогвардейцами»^[625]. Другое мнение, высказанное первоначально в части духовной и светской литературы Русского Зарубежья, а затем, существенно не изменившись, перешло и на страницы отечественной литературы, состоит в следующем: хотя немалая часть иерархов и священников поддерживали Белое движение и непосредственно участвовали в нем, Святейший Патриарх отказал ему в поддержке по причине его «либерализма».

Исходя из тезиса об «отказе благословить Белое движение», многие готовы утверждать, что Патриарх (правда, не сразу в октябре 1917-го) «признал правоту народной советской власти». Необходимо учитывать, что хотя Святейший Патриарх постоянно учитывал мнение Поместного Собора, а затем и Высшего Церковного Управления («Конституционный Патриарх», как называли его некоторые участники Собора), все же его личная позиция выражалась нередко независимо от соборных советов и пожеланий. Вопрос об отношении Святейшего Патриарха к советской власти нельзя отделять от общего отношения Русской Православной Церкви к тем политическим переменам, которые происходили в России во время «второй смуты». И здесь были определенные колебания, уверенность в скором «свержении советской власти» сменялась сомнениями в возможности победы белых армий.

В начале декабря 1917 г. завершилось формирование высших органов церковного управления. Было рассмотрено и принято Положение о правах и обязанностях Святейшего Патриарха и о Высшем Церковном Управлении. 7 декабря, сроком на три года, Собором был избран Священный Синод (титул Святейший теперь перешел Патриарху), а 8 декабря – Высший Церковный Совет. В Синод, состоящий из 12 членов, вошли Патриарх и Митрополит Киевский Владимир (по должности), а по избранию Собором – шесть иерархов: митрополиты Арсений, Антоний, Сергий и Платон, архиепископы Анастасий Кишиневский и Евлогий Волынский. Их заместителями были избраны архиепископы Никандр Вятский, Дмитрий Таврический, Вениамин Петроградский, Константин Могилевский, Кирилл Тамбовский и Андроник Пермский. Членами Высшего Церковного Совета (в составе 15 членов) были избраны (сроком на три года) от клира протоиерей Смоленского кафедрального Собора А. В. Санковский, протопресвитеры Шавельский и Любимов, харьковский протоиерей А. М. Станиславский и псаломщик Пермской епархии А. Г. Кудряшов. От монашествующих были избраны архимандрит Унженского монастыря Виссарион, а от мирян – профессора С. Н. Булгаков, А. В. Карташев, И. М. Громогласов, князь Е. Н. Трубецкой и П. Д. Лапин, член Собора от Черниговской епархии С. М. Раевский. Заместителями были избраны петроградский протоиерей П. А. Миртов, протоиерей П. Н. Лахотский. Членами Совета стали также профессора П. П. Кудрявцев, И. И. Соколов и Л. И. Писарев, князь Г. Трубецкой, В. И. Астров и член Государственной Думы М. И. Арефьев. Высший Совет должен был состоять из трех иерархов («из состава Синода по его избранию и по избранию Всероссийского Поместного Собора), одного монаха (из монастырских иноков»), пяти клириков и шести мирян». Председателем Синода и Совета был Патриарх.