Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 316 – Василий Цветков

Однако начавшееся революционное правотворчество заменило сложный процесс эволюции земельных правоотношений, сельскохозяйственного производства радикально-примитивными действиями^[580]. Теперь всем антибольшевистским движениям приходилось считаться с произошедшими переменами. По выражению известного русского экономиста и философа П. Б. Струве: «Сейчас земельный вопрос сводится к тому, чтобы утвердить крестьянскую собственность. Русская революция должна осуществить столыпинскую аграрную реформу… нужно лозунг социалистов-революционеров «в борьбе обретешь ты право свое» превратить в лозунг «в борьбе обретешь ты право собственности»^[581].

В этих условиях аграрно-крестьянская политика Белого движения основывалась на трех основных принципах, четко обозначенных Главнокомандующим Вооруженными Силами Юга России (далее – ГК ВСЮР) генерал-лейтенантом А. И. Деникиным: «обеспечении сельскохозяйственного производства, сохранении принципа собственности и, по возможности, меньшего нарушения сложившихся в деревне взаимоотношений…»^[582]. Таким образом, в ходе гражданской войны можно было принимать лишь временные правоустанавливающие акты, не «предрешавшие» основ будущего землеустройства. Но это не исключало необходимости разработки земельных законопроектов, осуществление которых могло бы начаться сразу же после «победы над большевизмом».

В период 1918 г. (время становления организационных центров Белого движения) аграрная политика антибольшевистских правительств сводилась главным образом к отмене юридической силы советских декретов и законов и к восстановлению нарушенных прав собственности. При этом вопрос о последующем перераспределении земель не поднимался. Показательными примерами подобного рода стали постановления Временного Сибирского правительства от 4 июля 1918 г. (здесь и далее все даты, за исключением Белого Юга России, приведены по григорианскому календарю) «Об аннулировании декретов советской власти» и от 6 июля 1918 г. «О возвращении владельцам их имений»; приказ донского атамана генерал-лейтенанта П. Н. Краснова от 5 июня 1918 г. о неприкосновенности частновладельческих земель; Грамоты Державного Гетмана Украины П. Скоропадского о восстановлении права собственности на землю и имущество в полном объеме (май 1918 г.). Наконец, первая политическая программа южнорусского Белого движения (т. н. «Конституция генерала Корнилова») указывала на недопустимость «всякого рода захватно-анархических действий граждан» в отношении земельной собственности^[583].

Тезис о «реакционном» содержании данных актов, о возврате к «дореволюционным порядкам» следует понимать исключительно в связи с созданием исходных условий для проведения будущих земельных реформ. Постановление Сибирского правительства восстанавливало собственность «как отдельных лиц», так и «товариществ, обществ и учреждений» (применительно к Сибири, не знавшей помещичьего землевладения, это означало защиту интересов крестьян – старожилов, переселенцев – хуторян и многочисленных кооперативных товариществ). Владельческие «имения» передавались «в заведывание прежних владельцев впредь до решения вопроса о земле Всесибирским (даже не Всероссийским) Учредительным Собранием». «Конституция Корнилова» также подтверждала, что «сложный аграрный вопрос представляется на разрешение Учредительного Собрания». А на Украине уже в мае 1918 г. была создана земельная комиссия по подготовке земельной реформы под председательством В. Г. Колокольцева, будущего управляющего земледелием и землеустройством Особого Совещания при Главкоме ВСЮР.