Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 285 – Василий Цветков

Позицию Милюкова, находившегося в Киеве в дни работы московской конференции, характеризует его ответ в адрес ЦК «на тезисы доклада М. М. Вина-вера». В нем лидер партии выражает свое политическое credo по отношению к основным вопросам политического курса: «Менее всего я думал в такой области, как область внешней политики, устанавливать какие-либо непреложные аксиомы, годные на все времена и при всех обстоятельствах. Единственной такой аксиомой, абсолютной и неизменной, является только одна: благо родной земли. И даже в международном праве существует правило, согласно которому все договоры и обязательства сохраняют свою силу «при наличности прежних обязательств (rebus sic stantibus)». Идеи «реальной политики», хотя и вполне патриотичные по форме, ставились выше принципиальных норм международно-правовых отношений. Здесь Милюков подтверждал свою репутацию политика, для которого, по точной оценке Астрова, «тактика была всегда на первом месте, а нередко в полной мере заменяла принципы».

Милюков, по существу, отказывался от признания т. н. «союзнических обязательств», считая, что «в настоящее время фактически не существует того правового субъекта, который заключал договоры, не существует Российского государства». Кроме того, «не существует войны, и никакие силы не могут заставить русский народ начать ее вновь, какого бы мнения мы ни были о заключенном большевиками мире… Таким образом, при сложившихся условиях мы должны быть полными господами наших решений и руководиться исключительно нашими собственными интересами». В этих «интересах» Милюков усматривал прежде всего «воссоздание России», однако видел для этого иной путь, чем тот, на котором настаивал Винавер: «Я решительно возражаю против доктринерского запрещения членам партии «вступать в соглашения с германцами и тем менее – призывать их для создания власти, установления порядка местных сил». Показательно, что уже спустя несколько месяцев после окончательного поражения Германии Милюков на Ясском Совещании заявил, что, по его мнению, Брестский мир недействителен не только формально, но и фактически, а антибольшевистская Россия вполне может считаться субъектом международного права.

В письме к И. И. Петрункевичу (21 ноября 1918 г.) Милюков высказал ряд оценок в отношении принципов государственного устройства. По его мнению, блок с социалистами бессмыслен, поскольку «революция хотя и научила их кое-чему, но для совместных действий они все еще не годятся». Монархия как форма правления – «относительна», как и любая иная форма, однако необходимо учитывать ее сдерживающий характер для излишне активной «представительной системы»: «Без принципа монархии мы не сможем законно ограничить принцип народовластия… Применение силы, голой силы, теперь неизбежно, и скрывать это от себя нельзя». Что касается государственного устройства, то «нам лучше вернуться к унитарному типу государства и никоим образом не строить отношений с областями на начале договорном. Пределы автономий для разных областей России должны быть различны. Для Финляндии нужна реальная уния».

Так или иначе, но принципиальные расхождения по вопросу о «внешней ориентации» и о допустимости сотрудничества с оккупационными силами ради победы «антибольшевистского сопротивления» и «восстановления монархии» стали первой серьезной проблемой в прежде единой политической линии кадетской партии. Когда в Москву в середине июля 1918 г. дошли сведения о «германской ориентации» Милюкова на Украине, то «руководящие партийные сферы были поражены этой вестью как громом и сначала…, даже не хотели ей верить»^[544].