Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 269 – Василий Цветков

Основная деятельность Совета сводилась к организации эвакуации русских военных и беженцев. Члены Совета генерал Шатилов и Львов смогли договориться с правительственными структурами Сербии и Болгарии о размещении в этих странах воинских контингентов. С правительством Чехословакии также было достигнуто соглашение о переезде. Русский Совет отказывался признать перевод армии на беженское положение, ссылаясь на примеры «правительств в изгнании» в годы Первой мировой войны (об ошибочности подобных планов предупреждал Нератова Михайловский сразу после эвакуации из Крыма в ноябре 1920 г.): «Русский Совет не может согласиться с положением, что вынужденное временное пребывание Русской армии за пределами национальной территории противоречит международному праву; недавние примеры в истории Бельгии, Сербии и Чехии за время Европейской войны дают достаточные основания для такого заключения». После того как значительная часть Русской армии и гражданских беженцев покинули Константинополь, переехав в Болгарию, Югославию и другие страны, приказом Главкома № 342 от 6 октября 1921 г. все дела по гражданскому управлению были переданы российским диппредставительствам в Константинополе и в Белграде^[524].

Если Русский Совет осуществлял функции, связанные с решением практических задач по размещению беженцев и армии в странах Европы, то Русское Национальное Объединение стремилось обеспечить идеологическое обоснование политическому курсу Белого дела в 1921–1922 гг. Еще 27 января 1921 г. инициативная группа российских политиков и общественных деятелей, в том числе и бывших членов Всероссийского Национального Центра, составила проект созыва «общенационального съезда», призванного осуществить «национальное объединение русских за границей». Был создан оргкомитет съезда, в состав которого вошли известные представители общественно-политических структур Белого движения в 1917–1919 гг., члены бывших правительственных организаций и члены Русского Совета: В. Л. Бурцев, М. М. Федоров, Д. С. Пасманик, А. В. Карташев, Н. В. Тесленко, князь П. Д. Долгоруков, В. Д. Кузьмин-Караваев, П. Б. Струве, А. В. Тыркова. Показательно участие в оргкомитете съезда с последующим избранием в состав Русского Национального Комитета И. А. Бунина. 5 июня 1921 г. в Париже Съезд приступил к работе после панихиды «по павшим в борьбе с большевизмом» в соборе Св. Александра Невского. На съезде присутствовали в общей сложности 131 делегат и 213 гостей. Были произнесены приветствия от организаций, многие из которых существовали «формально», но многие имели и определенный «политический вес»: Ф. И. Родичев – от Национального Центра, А. В. Карташев – от Русского Национально-государственного объединения в Финляндии, Г. А. Алексинский – от с. д. группы «Единство», А. И. Гучков – от парижского и «от всех других парламентских комитетов» (берлинской и константинопольской групп), Д. С. Пасманик – от «Союза Освобождения и Воссоздания Родины», А. В. Тыркова – от лондонского «Комитета Освобождения России», А. Е. Котомкин – от Всероссийского Крестьянского Союза и др. Примечательно, что на первом же заседании было зачитано письмо от «кронштадтцев» (участников Кронштадтского восстания в марте 1921 г.), подписанное «начальником лагеря на о. Туркинсаари в Финляндии штабс-капитаном Бегичевым, присяжным поверенным А. Грузиновым и бывшим членом Кронштадтского военного совета Романовым, и от «Совета Съезда представителей несоциалистического населения Дальнего Востока», только что сформировавшего Временное Приамурское правительство во Владивостоке.