Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 109 – Василий Цветков

«Окраинный характер» Белого движения делал необходимым решение прежде всего региональных проблем, связанных с развитием экономики, упрочением финансовой системы, созданием эффективного административного аппарата. Но принципиально важным отличием от периода «областничества» 1917–1918 гг. было то, что белые режимы продолжали декларировать не региональные, а общероссийские лозунги. Даже тогда, когда речь шла, например, о выборах в местные представительные структуры, таковые провозглашались образцом для будущей «освобожденной от большевизма России» (земство в Таврии 1920 г., Приамурское Народное Собрание 1921 г., Приамурский Земский Собор 1922 г.). Надежды, что опыт Белого движения будет скоро востребован в России, стимулировали эволюцию его программы. Почти повсеместно произошел отказ от «непредрешения» основных положений аграрно-крестьянской, национальной, административно-территориальной политики. Распространилась идея создания неких «островов», подобных белому Крыму или Приморью, где будет осуществляться политика, которая привлечет «все помыслы и силы стонущего под красным игом народа», как говорил об этом Правитель Юга России генерал-лейтенант П. Н. Врангель. Не исключалась и возможность признания таких центров-«островов» самостоятельными субъектами международного права.

В международном плане последний период Белого движения характеризовался существенным уменьшением поддержки «союзниками» оставшихся белых правительств. 3 января 1920 г. Верховный Совет Антанты провозгласил снятие экономической блокады Советской России, а еще через месяц (11 февраля 1920 г.) было принято следующее недвусмысленное постановление: «Верховный Совет не рекомендует окраинным государствам вести войну против Советской России, но Антанта защитит их, если Советская Россия на них нападет; дипломатические сношения с Россией не возобновляются». Тем самым Антанта, не дожидаясь санкции Национального Учредительного Собрания России, признавала фактически самостоятельность окраинных государств – Финляндии, республик Прибалтики и Закавказья. И если во время визита Мак-Киндера на белый Юг в конце 1919 г. еще только говорилось о предстоящем сокращении военной и политической поддержки, то с весны 1920 г. южнорусское Белое движение было поставлено перед фактом прекращения помощи и почти ультимативным требованием начала переговоров с Советской Россией. При этом выражалась даже желательность контактов представителей ВСЮР с представителями советской власти при посредничестве Великобритании («проект» переговоров помощника Главкома ВСЮР генерал-лейтенанта П. Н. Шатилова с Троцким – через капитана Зерена – весной 1920 г.). Летом 1920 г. выдвигались планы переговоров с большевиками при посредничестве Германии. Даже назначение бывшего «легального марксиста» П. Б. Струве на должность министра иностранных дел считалось обусловленным его давними контактами с В. И. Лениным. По прецеденту Крымской войны 1853–1856 гг. планировалось начать переговоры о соглашении с РСФСР при посредничестве иностранных государств и при условии продолжения военных действий. Еще более фантастичный план был выдвинут одним из чиновников врангелевского управления иностранных сношений Алешиным. В докладной записке на имя руководителей ведомства (князя Г. Н. Трубецкого и Б. А. Татищева) он считал возможным объявить войну Англии и вместе с РККА начать боевые действия. Данное предложение, конечно, не было реализовано, но всерьез обсуждалось среди чиновников управления^[269].