Каспар подошел к столу для вскрытия трупов и еще раз взял записку, которую они нашли во рту у Расфельда.
– «Входишь в одну дверь, а выходишь из трех», – прочитал он.
– Может, лабиринт, лисья нора? – предложил Бахман.
– О боже. – Шадек приставил пальцы к виску, имитируя пистолет.
– Невозможно, – ответила Грета. – Как вы хотите выбраться оттуда одновременно через три выхода?
– Так что же это? – нетерпеливо спросил Каспар. Было почти полтретьего ночи, снаружи бушевал снежный шторм, а внутри свирепствовал еще более страшный ураган, вызванный психопатом, который либо вводил своих жертв в кому, либо убивал, либо прятал. С какой стороны ни смотри, это был не самый подходящий момент для разгадывания загадок в отделении патологии.
– Это же совсем просто. – Грета с надеждой посмотрела на остальных, только с Томом не стала искать визуального контакта. – Футболка.
– Футболка?
– Да, вы и сами могли бы догадаться.
Каспар услышал слова и когда понял, то вдруг почувствовал холод, от которого все это время его отвлекал обжигающий адреналин в крови.
Конечно. Ты входишь в нее снизу, а выходишь головой и руками через три отверстия.
– В чем дело? – спросил он, когда все вдруг затихли, а Том с подозрением уставился на него.
Каспар поднял глаза, оглядел других – блузки Греты и Ясмин, водолазку Шадека, комбинезон Бахмана – и с неприятным чувством осознал, что был единственным в футболке.
02:26
– Раздевайся.
– Ты спятил!
– Я не шучу, снимай эту чертову футболку. Немедленно.
– Вы совсем спятили? – пришел ему на помощь Бахман, но Шадек не успокаивался.
– Вы действительно считаете, что все происходящее здесь – это случайность? Этот псих все знает. Может, он даже заодно с Инквизитором?
Ясмин, ежась, обхватила себя руками, но никто не обратил на нее внимания.
– Зачем тогда Бруку такими загадками наводить подозрение на своего партнера? – возмущенно спросила Грета и указала на записку на металлическом столе.
– К тому же это означало бы, что и вы в этом замешаны, потому что у вас… – Консьерж инстинктивно подался назад, когда увидел приближающийся к его глазу кулак. Но атака предназначалась не ему.
Каспар тоже видел кулак и сумел бы даже отвести его, если бы подсознание снова не нажало на стопкран. Один быстрый поворот – и Тому не удалось бы схватить его за футболку и разорвать от ворота вниз. Он слышал, как поддались дешевые хлопковые волокна. Треск парадоксальным образом гармонировал с визгом у него в ушах. Поезд воспоминаний вернулся и наполнил его нос густым дымом.
– Черт, что это? – послышался испуганный голос Шадека, прежде чем Каспар почувствовал, как опрокинулся назад и полетел в пустоту. Его язык словно онемел, и он не мог объяснить происхождение шрамов, которые санитар обнаружил у него на груди. У Каспара не было сил сконцентрироваться на чем-либо, кроме эпизодов воспоминаний, которые катились на него.
Флешбэк
– Можно начинать. Она готова.
Он снова сидел за письменным столом, из переговорного устройства раздавался женский голос.
– Мы все подготовили, доктор Хаберланд.
Он отложил диктофон в сторону.
Хаберланд? Его так зовут?
Пойманный в своем трехмерном воспоминании, он медленно встал, прошел через кабинет с медицинскими свидетельствами на стене и открыл белую обитую дверь.
Затем режиссер его фильма-воспоминания включил быстрый просмотр, и он видел только лихорадочные кадры: маленькая девочка с брекетами, которая устало улыбалась. Ее светловолосая голова сонно опускается на медицинскую кушетку.
А затем дрожь. Спазматическая дрожь этого филигранного детского тела, которое – как во время сеанса экзорцизма – тряслось под сильными руками, что тщетно пытались уложить ее обратно на кушетку. Под его руками.
Каспар услышал хлопок, лицо обожгло, но он лишь моргал, а затем все вокруг потемнело. Поезд воспоминаний заехал в туннель или находился посреди ночи в необитаемом месте, возможно, в лесу, потому что он долгое время ничего больше не видел. До момента сильного толчка, когда поезд словно сошел с железнодорожных путей.
Его тело встряхнуло, снова раздался хлопок, на этот раз еще громче, а затем он вдруг оказался в абсолютно другой обстановке, напомнившей ему сон, из которого его вырвал Линус несколько часов назад.
Теперь он сидел уже не в поезде, а в машине. В своей машине. Снаружи по лобовому стеклу барабанил сильный дождь. Бешеная скорость. Еще быстрее, чем деревья, мелькающие по сторонам.
Почему я несусь на такой скорости через непогоду?
Он включил дворники, но на стекле все равно оставалась мутная пелена, даже в максимальном режиме.
Я плачу! Почему я плачу? И почему не концентрируюсь на дороге, а тянусь… к пассажирскому сиденью?
Он взял папку и пролистал где-то до середины, до фотографий.
Их было две. Та, что побольше, с Йонатаном Бруком, упала на пассажирское сиденье и осталась лежать там рядом с полупустой бутылкой виски.
Но намного важнее была маленькая фотография на паспорт.
Почему я достаю фотографию своей дочери из медицинской карты и рассматриваю ее? Почему не смотрю на дорогу, залитую дождем полосу, которую и так едва вижу из-за слезной пелены на глазах?
Выскочили обе подушки безопасности, и ремень отбросил его назад. Но против языков пламени, которые вскоре появились на приборной панели, встроенные системы безопасности его лимузина были бессильны. Он пытался пошевелить ногами, смял в руке фото своей дочери, когда, превозмогая боль, хотел повернуться на бок, чтобы открыть дверь. Но он был… парализован. Или зажат.
«Проклятье, я в западне. Мне отсюда не выбраться, я должен… проснуться… я должен…»
02:31
– …Просыпайся! – Он снова услышал хлопок, на этот раз громче, потом почувствовал жжение на левой щеке.
– Хватит, не так грубо, – предостерег голос над ним.
– Да он же симулирует, – сказал Том Шадек.
Каспар открыл глаза и в тот же момент увидел, как на него мчится автомобиль с включенным дальним светом. Он вскинул руки, но их тут же схватили чьи-то сильные ладони. Потом он заморгал, и автомобильные фары превратились в галогеновую лампу. Видимо, он снова упал в обморок, и его положили на стол для вскрытия трупов. Каспар закашлялся и почувствовал вкус крови.
– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Бахман. Рядом с его угловатым черепом появилось ребяческое лицо Шадека.
