Онлайн книга «Гибель богов в эпоху Огня и Камня»
|
Снега навек лишены — Родопа, Мимант и Микала, Диндима и Киферон, для действ священных рожденный. Скифии стужа ее не впрок; Кавказ полыхает. Также и Осса, и Пинд, и Олимп, что выше обоих. Альп поднебесных гряда и носители туч Апеннины. Тут увидал Фаэтон со всех сторон запылавший Мир и, не в силах! уже стерпеть столь великого жара, Как из глубокой печи горячий вдыхает устами Воздух и чует: под ним раскалилась уже колесница. Пепла, взлетающих искр уже выносить он не в силах, Он задыхается, весь горячим окутанный дымом. Где он и мчится куда — не знает, мраком покрытый Черным, как смоль, уносим крылатых коней произволом. Верят, что будто тогда от крови, к поверхности тела Хлынувшей, приобрели черноту эфиопов народы. Ливия» (Сахара?) «стала суха, — вся зноем похищена влага. Волосы пораспустив, тут стали оплакивать нимфы Воды ключей и озер. Беотия кличет Диркею; Аргос — Данаеву дочь; Эфира — Пиренские воды. Рекам, которых брега отстоят друг от друга далеко, Тоже опасность грозит: средь вод Танаис задымился И престарелый Пеней, а там и Каик тевфранийский, И быстроводный Йемен и с ним Эриманф, что в Псофиде; Вот закипает Алфей, берега Сперхея пылают; В Таге-реке, от огня растопившись, золото льется, И постоянно брега меонийские славивших песней Птиц опалила речных посредине теченья Каистра. Нил на край света бежал, перепуган, и голову спрятал, Так и доныне она все скрыта, а семь его устий В знойном лежали песке — семь полых долин без потоков. Жребий сушит один исмарийский Гебр со Стримоном, Также и Родан, и Рен, и Пад — гесперийские реки, Тибр, которому власть над целым обещана миром! Другими словами, согласно поэтически пересказанным Овидием легендам, жар осушил реки Европы, Азии и Африки; короче, всего известного римлянам мира. Овидий продолжает: Трещины почва дала, и в Тартар проник через щели Свет и подземных царя с супругою в ужас приводит. Мы уже видели, что в эпоху появления осадочных пород на Земле появились огромные разломы, на севере Европы возникли фьорды; впоследствии мы встретимся с легендами индейцев Центральной Америки, согласно которым в это же время красные камни пронзили Землю, заставляя кипеть воду. Овидий продолжает: Море сжимается. Вот уж песчаная ныне равнина, Где было морс вчера; покрытые раньше водою, Горы встают и число Киклад [12] раскиданных множат Рыбы бегут в глубину, и гнутым дугою дельфинам Боязно вынестись вверх из воды в привычный им воздух; И бездыханны плывут на спине по поверхности моря Туши тюленьи. Сам, говорят, Нерей и Дорида Вместе с своими детьми в нагревшихся скрылись пещерах. Все это вряд ли было выдумано, к тому же вполне могло происходить на самом деле. Довольно точно описываются последствия возникновения огромной массы водяного пара, который позднее станет материалом для огромных ледников, снежных шапок и речных течений. Ученые утверждают, что для формирования ледяного панциря толщиной в две мили должны испариться все воды мирового океана («Science and Genesis», p. 125), для появления ледяного панциря в милю толщиной потребовалась бы половина вод на Земле. И вот мы видим, что древнеримский поэт, повторяя легенды своего народа и не ведая ничего о ледниковом периоде и периоде появления осадочных пород, сообщает, что вода закипает в реках, что дно Средиземного моря обнажается, показывая ложе из сухого песка; что рыба плывет мертвой по поверхности или стремится забраться как можно дальше в глубины океана и что даже морской бог в «нагревшейся скрылся пещере». Далее Овидий пишет: «Трижды Нептун из воды, с лицом исказившимся, руки Смелость имел протянуть и трижды не выдержал зноя». Это, без сомнения, воспоминание о тех людях, которые искали спасения в воде, пытаясь уйти дальше в глубину по мере того, как понижался уровень моря, и поднимавших голову над водой, чтобы вдохнуть знойный и испорченный воздух. Вот благодатная мать Земля, окруженная морем, Влагой теснима его и сжатыми всюду ключами, Скрывшими токи свои в материнские темные недра, Только по шею лицо показав, истомленное жаждой, Лоб заслонила рукой, потом, великою дрожью Все потрясая, чуть-чуть осела сама, и пониже Стала, чем раньше… Здесь вспоминается мост Биврёст, о котором мы говорили в предыдущей главе; я уже упоминал, что он, по всей видимости, был продолжением земли, тянувшейся из Атлантики к Европе, и который, как говорят норвежские легенды, затонул от сил Муспелльхейма в день Рагнарёка: …и так с пересохшей сказала гортанью: «Если так должно и стою того, — что ж медлят перуны, Бог высочайший, твои? Коль должна от огня я погибнуть, Пусть от огня твоего я погибну и муки избегну! Вот уж насилу я рот для этой мольбы раскрываю, — Жар запирает уста, — мои волосы, видишь, сгорели! Сколько в глазах моих искр» (падающих осадочных пород) «и сколько их рядом с устами! Так одаряешь меня за мое плодородье, такую Честь воздаешь — за то, что ранения острого плуга И бороны я терплю, что круглый год я в работе. И что скотине листву, плоды же — нежнейшую пищу — Роду людскому даю, а вам приношу» — фимиамы? Если, погибели я заслужила, то чем заслужили Воды ее или брат?» (Нептун) «Ему врученные роком, Что ж убывают моря и от неба все дальше отходят? Если жалостью ты ни ко мне, ни к брату не тронут, К небу хоть милостив будь своему: взгляни ты на оба Полюса — оба в дыму. А если огонь повредит их, Рухнут и ваши дома. Атлант и тот в затрудненье, Еле уже на плечах наклоненных держит он небо, |