Книга Перед падением, страница 105 – Ной Хоули

– Да, сэр.

– Я буду через двадцать минут.

Гэс нажимает на телефонном аппарате кнопку сброса. Он думает о том, как долго еще сможет выполнять свою работу и сколько подобных трагедий будет в состоянии расследовать, не утратив при этом веру в добро и справедливость. Инженеру Гэсу Франклину кажется – в мире что-то очень важное пошло не так.

Он приближается к нужному ему съезду с трассы и перестраивается вправо. Жизнь – это бесконечная вереница решений и ответных реакций. Непрерывная цепочка действий одного человека и окружающих его людей.

И в какой-то момент все разом заканчивается.

Один из голосов на записи, которую слушает Скотт, принадлежит ему самому. Разговор, похоже, происходит по телефону.

– Что, по-вашему, между нами происходит? – спрашивает Скотт.

– Давай съездим в Грецию, – отвечает женский голос. – У меня там есть дом на скалах у самого моря, но никто не знает, что он принадлежит мне – его оформили на шесть, если не ошибаюсь, подставных компаний. В общем, полная конфиденциальность. Мы могли бы нежиться на солнце, есть устриц и танцевать после наступления сумерек. А там будет видно. Я знаю, что не должна на тебя давить. Но мне никогда раньше не приходилось встречать человека, чьим вниманием было бы так трудно завладеть. Даже когда я с тобой рядом, мне кажется, что ты находишься где-то очень далеко.

– Где вы это… – изумленно начинает Скотт и умолкает.

Билл смотрит на него и с невинным видом поднимает брови – он явно торжествует.

– Вы по-прежнему станете утверждать, что между вами ничего не было?

– Каким образом вы… – снова оживает Скотт, но Билл предостерегающе поднимает палец, требуя молчания.

– Как там ребенок? Извините, что не поинтересовался раньше.

Это голос Гэса Франклина. Скотт догадывается, что вторым участником диалога тоже будет он сам.

– Ну, он практически не говорит. Но, похоже, рад тому, что я здесь. Так что, возможно, мое присутствие окажет какой-то терапевтический эффект. Что касается Элеоноры, то она сильная женщина.

– А что ее муж? Что-то я его не видел.

– Сегодня утром он собрал вещи и уехал.

Пауза.

– Надеюсь, мне не надо объяснять вам, как это будет выглядеть.

– С каких это пор «как это будет выглядит» важнее того, чем «это» является на самом деле?

– Думаю, с недавних. А в особенности после того, как вы выбрали не самое лучшее место для укрытия, и это стало предметом обсуждения в СМИ. Богатая наследница и все такое – телевидение и газеты не могли не раздуть эту историю до небес. Я посоветовал вам найти место, где вы сможете пересидеть поднявшийся шум. А не стать героем репортажей желтой прессы.

– Ничего не было. То есть я хочу сказать, что она разделась и забралась ко мне в кровать, но я не…

– Мы говорим не о том, что было и чего не было, а о том, как все это выглядит со стороны.

Запись заканчивается. Билл, сидя в кресле, наклоняется вперед.

– Вот видите, – говорит он. – Сплошная ложь. С самого начала вы не сказали ни слова правды.

Скотт какое-то время молча размышляет, складывая воедино фрагменты головоломки.

– Значит, вы записывали наши разговоры, – произносит он наконец. – Установили прослушивающее устройство в телефон Элеоноры. Вот откуда вы знаете, о чем мы говорили, когда я звонил ей из дома Лейлы. И где я нахожусь, вы тоже выяснили благодаря прослушке. Отследили мой звонок. А телефон Гэса вы тоже прослушивали? И фэбээровцев? Вот откуда все утечки? Про докладную записку О’Брайена вы тоже узнали таким образом?

Скотт видит, как продюсер Билла отчаянно машет руками. Вид у нее крайне испуганный. Скотт тоже наклоняется вперед, как Билл.

– Итак, вы установили прослушку на их телефоны. Произошла авиакатастрофа, погибли люди, и вы стали прослушивать телефонные разговоры родственников погибших и тех, кто непосредственно занимался расследованием.

– Люди имеют право знать правду, – заявляет Билл. – Дэвид Уайтхед был великим человеком. Одним из сильных мира сего. Настоящим гигантом. Общество должно знать истину.

– Может, и так. Но вы осознаете, что ваши действия незаконны? Хотя бы понимаете, что сделали? Не говоря уж о том, что поступили аморально. И вот теперь вы сидите здесь перед камерами и спрашиваете, была ли между мной и некой женщиной физическая близость. При этом не имеете ни малейшего представления о том, как и почему на самом деле произошла авиакатастрофа. Вы не знаете о том, что второй пилот, дождавшись, пока командир экипажа выйдет из кабины, запер ее дверь изнутри, отключил автопилот и направил самолет вниз, в океан. Кто-то, скорее всего, телохранитель Уайтхеда, произвел шесть выстрелов в дверь в надежде открыть ее и вывести самолет из смертельного пике. Но сделать это не удалось, дверь так и осталась запертой, и люди погибли.

Скотт долго молча пристально смотрит на Билла Каннингема, который, едва ли не впервые в жизни, не в состоянии произнести ни слова.

– Погибли люди. У них есть родственники. Тех, кто был на борту самолета, убили, а вы сидите и расспрашиваете меня про мою сексуальную жизнь. Позор вам. Стыд и позор.

Билл встает с кресла и нависает над ним. Скотт тоже поднимается, глядя телеведущему прямо в глаза и не сдвинувшись назад ни на дюйм.

– Позор вам, – повторяет он, на этот раз тихо, обращаясь только к Биллу.

Несколько секунд проходят в напряженном молчании. Атмосфера в студии наэлектризована до предела. Руки Каннингема сжаты в кулаки, и кажется, что он вот-вот ударит Скотта. Еще секунда – и на нем повисают двое операторов и Криста.

– Билл! – кричит она. – Билл, успокойся!

– Отпустите меня! – рычит Каннингем, изо всех сил пытаясь освободиться, но его держат крепко.

– Ладно, – говорит Скотт, обращаясь к Кристе. – Я закончил.

Он направляется к двери, выходит в коридор и шагает к лифту. Словно во сне, нажимает на кнопку вызова. Через несколько секунд двери лифта расходятся в стороны. В эту минуту Скотт вспоминает плавающее на поверхности воды крыло самолета, охваченное языками пламени, и голос мальчика, зовущий на помощь в темноте. Он думает о своей сестре и о том, как ждал ее, сидя на велосипеде в сгущающейся темноте. Вспоминает те времена, когда пил запоем, и ощущения, которые испытывал, услышав выстрел стартового пистолета и бросаясь в хлорированную воду бассейна.

Где-то его ждет мальчик, играя с пластиковыми грузовиками во дворе дома. Неподалеку от него под успокаивающий шепот колеблемых ветром листьев тихо течет река.

Скотт вернет свои картины и снова договорится о встречах с владельцами галерей. Он найдет подходящий бассейн и научит мальчика плавать. Надо продолжать жить, а что будет дальше – время покажет. Если случится какая-нибудь беда – значит, так тому и быть. С ним происходило всякое, однако он сумел выжить. Скотт из тех, с кем судьбе не так просто сладить. А значит, и действовать должен соответственно.