Онлайн книга «Верный паж госпожи»
|
Ведь, как ни крути, она была одной из них, одной из «принцесс подиума», как изредка называли манекенщиц журналисты, одной из «вешалок», «рабочих лошадок», как называли они сами друг друга. И вот – ее нет… Смерть казалась Тине чем-то нереальным, потусторонним, тем, что происходит только с другими. И то, что ее собственные родители… Но ведь они были гораздо старше, принадлежали к другому поколению, их смерть не казалась такой чудовищной. А Алиса – ровесница, молодая девушка, такие не умирают… Умирают. Вот она полулежит в кресле, и ее фарфорово-белое лицо постепенно приобретает неестественный, землистый оттенок. «Есть жнец, смертью зовется он…» – вспомнила Тина глупый стишок. Этот стишок, который она знала с детства, до сегодняшнего дня казался ей бессмысленным, не имеющим к ней никакого отношения. И вот… Ее передернуло. То ли это простудный озноб, то ли расшатавшиеся нервы… До начала дефиле она мечтала отработать свое, приехать домой, выключить телефон и улечься в постель. Спать, спать, спать и проснуться здоровой и обновленной. Но теперь, после того, что случилось, она боялась остаться одна. И сразу же подумала о том единственном человеке, с которым ей всегда было легко и уютно. Она достала из сумочки телефон, набрала его номер. – Здравствуй, принцесса! – донесся из трубки ласковый голос. – Вспомнила старика? – Дядя Бо, можно я к тебе заеду? – Зачем ты спрашиваешь, принцесса! – В его голосе прозвучала радость, но и озабоченность. – Ты прекрасно знаешь, что я тебе всегда рад! Приезжай скорее, я сварю кофе! Через полчаса она стояла перед невзрачной деревянной дверью и нажимала на кнопку звонка. – Открываю, открываю! – донесся из-за двери знакомый голос. Заскрипели замки и затворы, и наконец обе двери открылись. Сам дядя Бо называл свою квартиру «шкатулкой с секретом»: внешняя неприметная дверь служила в основном для маскировки, за ней находилась вторая, швейцарская, бронированная, с несколькими надежными замками. Дядя Бо стоял на пороге в своей любимой домашней куртке из бордового бархата, возле его ноги красовался огромный белый персидский кот с приветственно поднятым пушистым хвостом. Дядя Бо назвал своего кота Ришелье, в честь знаменитого французского политика. Самому хозяину и самым близким друзьям разрешалось называть кота уменьшительным именем Риш. Иногда Тина всерьез задумывалась, кто из них двоих настоящий хозяин квартиры. Дядя Бо протягивал навстречу Тине руки: – Здравствуй, принцесса! Тина вошла в прихожую, дядя Бо отступил, внимательно рассмотрел ее при ярком свете старинного бронзового бра, и густые брови встревоженно поднялись: – Что с тобой? У тебя совершенно несчастный вид! Кто посмел тебя обидеть? – Никто, дядя Бо… я просто немного нездорова… кажется, обычная простуда… – Не пытайся меня обмануть! – Он погрозил ей пальцем. – Уж я-то вижу тебя насквозь! Ты простужена, но не в этом дело. Ты чем-то встревожена и расстроена… но я-то хорош, держу тебя в прихожей! Он провел ее в гостиную, усадил в любимое кресло. – Сейчас я сварю тебе кофе! Так, как ты любишь… – Спасибо… – она благодарно кивнула, забралась в кресло с ногами, свернулась клубочком, как в детстве, и почувствовала, как тревога отпускает ее. – А можно мне посмотреть на человечков? – Конечно! – Дядя Бо расплылся в улыбке, повернул потайную пружину в старинных каминных фарфоровых часах в форме рыцарского замка и поспешил на кухню. Часы пробили четыре раза, и ворота замка распахнулись. Тина смотрела восхищенно, округлив глаза, как в детстве. Из ворот замка выехал верхом фарфоровый рыцарь в шлеме с опущенным забралом, за ним вышел сгорбленный монах в коричневом плаще с капюшоном, следом за монахом – купец на ослике в нарядной сбруе… С детства Тина любила это маленькое представление, время от времени просила дядю Бо «показать человечков», хотя завершение процессии вызывало у нее привычный страх. Вот и сейчас она почувствовала этот детский страх – несерьезный и ненастоящий, вроде того сладкого замирания, какое бывает на чертовом колесе или на взлетевших высоко качелях. Последним из ворот замка вышел скелет с косой на плече. В окошке над воротами появились готические буквы, сплетенные, как плети дикого винограда. Давно, много лет назад дядя Бо перевел ей эту надпись с немецкого языка: «Есть жнец, смертью зовется он. Властью от Бога большой наделен. Когда косить он станет – и нас с тобой достанет…» Неожиданно Тина вздрогнула: после сегодняшнего события наивный стишок приобрел новый смысл. К счастью, вскоре скелет вслед за остальными фарфоровыми фигурками скрылся в замке, и окошко над воротами закрылось, спрятав зловещий текст. – Ну как ты, принцесса? – В дверях появился дядя Бо с серебряным подносом, на котором стояли две чудесные чашечки тончайшего розового немецкого фарфора, серебряная сахарница, блюдечко с тонко нарезанным лимоном. Тина поднесла к губам невесомую чашечку, отпила чудесный горьковатый напиток. Никто не умеет варить кофе так, как ее дядя Бо. У него какой-то свой секрет, который он никому не открывает, даже ей. А может, и нет никакого секрета – просто нужно варить кофе полвека изо дня в день, чтобы получалось так вкусно… – Печенье не предлагаю – знаю, что все равно откажешься… ты ведь, как всегда, на диете… Тина кивнула, допила кофе, поставила чашечку на столик золотистой карельской березы. Подумала секунду, перевернула чашку, подставив свету скрещенные мечи – марку мейсенской фарфоровой фабрики. Дав кофейной гуще стечь, снова перевернула и принялась разглядывать образовавшиеся на стенках узоры. – Погадай мне, дядя Бо! – проговорила она, убедившись, что не может ничего прочитать по этим коричневым разводам. – Ну-ка, ну-ка… – старик поднес чашку ближе к глазам, повернул ее так и этак и удовлетворенно проговорил: – Хороший рисунок! У тебя впереди большая удача… видишь вот это пятно? Это успех… большой успех… Тина ничего не видела, но ей было приятно слушать эти щедрые обещания… а самое главное – мягкий, любящий голос дяди Бо успокаивал ее, внушал покой и уверенность в собственных силах. Она прикрыла глаза и расслабилась. Ее ноги коснулось что-то теплое и пушистое – это Ришелье бесшумно возник в комнате и решил почтить гостью своим прикосновением. Она протянула руку, чтобы погладить кота, но тот, как всегда независимый, ускользнул и скрылся под столом. |