Онлайн книга «Игрушка Ворона»
|
Губы потрескались и пекли. Хотелось раздеться, но я не могла, я просто не чувствовала рук. У меня походу поднялась температура, и этот внутренний жар нужно было чем-то погасить, например, стаканом воды. Пусть вода будет из-под крана или из лужи, но главное, чтобы это была именно вода. Пытаясь снова заснуть, чтобы не тратить остатки сил, я вдруг сквозь шум в ушах услышала чьи-то шаги за дверью. Почему-то сомнений никаких не было, это пожаловал тот мужик со шрамом на пол лица. Я не шелохнулась, когда входная дверь открылась. Если все они рассчитывают, что я припаду к их ногам и буду рыдать, молить о пощаде, то, как бы ни так. Моей вины ни в чем нет, и я не видела смысла просить прощания… ни за что. Дверь закрылась, и в масштабах этой маленькой комнатушки теперь находился еще один человек. Шмыгнув носом, я ощутила, что жар в моей груди будто завибрировал, задрожал. Хорошенько кашлянув аж до слез и сухой боли в горле, я глянула на свои несчастные руки. Кровь на запястьях уже давно запеклась, пальцы синие и холодные. — Ну что? Теперь ты будешь сговорчивей? – мужчина подошел ближе и остановился в нескольких шагах от меня. — Так почему же не отдали? – с вызовом спросила я. — Не посчитал нужным. Ну, так? — А вы сами не понимаете? Вы же вроде крутитесь в преступном мире, судя по вашим методам добывать информацию. Жизнь заставила. — Сколько тебе? — Девятнадцать. — Думал, ты младше, - он вдруг улыбнулся, но не кривой ядовитой ухмылкой, а обычной непринужденной улыбкой. — Все мне так говорят, - я снова взяла вилку и продолжила есть. — Глаза у тебя необычные. — Ага, как у ведьмы, - вспомнила я ему его же слова. — В них действительно есть что-то ведьмовское. Так, а родители твои и твоих друзей где? — Ну, у меня была мать. Я плохо ее помню. Точно знаю, что у нее такие же, как и у меня глаза были. Она меня своей матери, типа моей бабушке оставить хотела, но та отказалась. Кричала ей, что с ублюдками нянчиться не собирается. Короче, кинула меня мама у порога детдома. Потом, когда я немножко подросла, бабка моя вдруг решила проявить милость и забрать к себе, но я не согласилась. От нее же узнала, что мама покончила жизнь самоубийством. У Леси и Пети истории ничем не лучше, - я елозила вилкой по тарелке, ощущая подступившую к самому горлу тоску и душевную боль. Но я быстро подавила свои чувства, не собираясь до конца раскрываться перед этим мужиком. — Как на улице оказались? — Просто сбежали. В детдоме жизнь была скотской, лучше уж под открытым небом жить. — Чем зарабатываете? — Разными способами. Леська картины продает свои, Петя иногда листовки раздает. Бывало в переходах пели, но нас быстро погнали, там вся территория между своими поделена. Воруем, в основном кошельки, если удастся телефоны. Так и живем. — Проституция? — Фу! Нет, - я скривилась и потянулась за таблетками, голова уже будто начинала плавиться. – Леська вообще по девчонкам, да и без любви не захочет никогда. А я еще не так низко пала, чтобы спать за деньги. — Гордая значит? — Кроме гордости ничего больше нет, и то иногда приходиться забывать о ней. — Теперь мне кажется, девочка Алиса, что ты гораздо взрослей своих девятнадцати лет. — В душе мне давно больше сорока, - отшутилась я и тут же словила себя на мысли, что теперь этот муж со шрамом не похож на полного урода как внешне, так и внутреннее. |