Онлайн книга «Голубка Атамана»
|
— Папочка, — умоляюще произнесла я, но он меня не слышал. Стараясь дышать глубже, я стиснула руки в кулаки. Щелкнул дверной замок. Послышался до боли, до дрожи родной голос. Тихий. Надтреснутый. За ним тут же последовал голос отца. На несколько тонов выше. Враждебный. Я тут же вскочила с дивана и вышла в коридор. Из-за спины отца мне почти не было видно Давида. Хотела пройти вперед, но папа вжал руку в стену, отрезая мне путь. — Еще раз спрашиваю: что тебе здесь нужно? — тон ледяной. — Поговорить, — ответил Давид. — О чем? Я заметила, как пальцы отца медленно сжались в кулак. Спина напряженная. В душном пространстве коридора начала стремительно накаляться атмосфера. — О нас с Каролиной, — голос Давида звучал на редкость хрипло. — Хватит, — оборвал его отец. — Я не вмешивался в ваши отношения. Но знаешь, Давид, всему есть предел. Ты что с моей дочерью делаешь? — Александр Валерьевич, — начал Давид. — Не нужно, — снова оборвал отец. — Пап, пусти, — потребовала я у него за спиной, но меня по-прежнему никто не собирался слушать. — Приезжаю к дочери и что я вижу? Что она почти на грани нервного срыва. Из-за тебя. Я всё понимаю. Отношения между людьми по щелчку пальцев не выстраиваются. Это долгая и кропотливая работа. Но то, что ты делаешь с ней, лично для меня уже за гранью. Сколько это еще будет длиться? Я предупреждал тебя? — папин голос снова угрожающе повысился. — Я предупреждал тебя или нет? Отвечай! — Предупреждали, — тихо ответил Давид. Я поднырнула под рукой папы и протиснулась вперед. Давид стоял на пороге и смотрел прямо на отца. На правом запястье блестели мои часы. Сердце забилось чаще, качая не кровь, а сгусток необъяснимой боли, которую нечем заткнуть или заглушить. Сам Давид бледный и с отросшей щетиной. Глаза красные. Губы обветренные и искусанные. — Тогда какого чёрта моя дочь в таком состоянии?! — уже не сдерживая себя, громыхнул отец. Давид даже бровью не повел, сохраняя спокойствие. Разве что взгляд на секунду сосредоточился на мне, затем снова вернулся к отцу. — Ты что, подонок, творишь? — папа оттолкнул меня назад и схватил Давида за воротник куртки. — Ты что, сволочь, делаешь?! — Папа! — я принялась бить отца по спине, но всё без толку. Желудок снова свело сильным болезненным спазмом. По щекам покатились слёзы. Всё это было слишком чудовищно. — Она — не игрушка! — отец втянул Давида в квартиру и впечатал в стену. — Я знаю, — Давид даже не собирался сопротивляться. — Я люблю ее. — Любишь? — папа издевательски и горько засмеялся. Я никогда не видела его таким разъярённым. Казалось, что это и не отец мой, а какой-то совершенно незнакомый мне человек. — Когда человека любят, его не выворачивают наизнанку. — Я должен поговорить с вашей дочерью. — Нет, — отец отрицательно качнул головой. — Пап, отпусти его! — не унималась я, захлёбываясь слезами. — Моя дочь — не вещь. Ты не имеешь права играться ею. Выбрасывать, затем снова подбирать, — папа отпустил Давида и схватился за чехол с ружьем. — Папа! — вскрикнула я и протиснулась между ним и Давидом. — Ты с ума сошел? Убери оружие! — Я способен защитить свою семью. И мне плевать, кто ты, Давид, — глаза отца пылали яростью. — Рука не дрогнет. — Я был неправ. Я признаю все свои ошибки, — Давид стойко выдерживал разъярённый взгляд моего папы. |