Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
— Теперь я, — сказала госпожа, и мужчина отступил, оставив Миа ловить воздух приоткрытым ртом. Госпожа завела ногу на край низкого стула, что стоял у задника, и откинулась, глядя на Миа сверху вниз. — Ты знаешь, что делать. Миа, всё ещё на коленях, придвинулась к ней, подняла лицо. Госпожа притянула её за волосы, прижала к себе, и Миа исчезла между её бёдер. Теперь по залу плыли только влажные, сдавленные звуки — и тихие, рваные стоны госпожи, которая запрокидывала голову, всё крепче сжимая пальцы в чёрных волосах. Мужчина не остался в стороне. Он встал за спиной Миа, положил ладони на её бёдра, приподнял. Миа поняла без слов — выгнулась, развела колени шире. Он вошёл в неё одним резким толчком, и она вскрикнула, не отрываясь от госпожи. Звук удара плоти о плоть вплелся в общий ритм. Виктор сидел, вжавшись в спинку стула. В паху налилось тяжестью, но он не шевелился, боясь выдать себя скрипом. Перед ним разворачивался не просто секс, а ритуал — точный, выверенный, где у каждого движения был свой смысл. И от этой выверенности было горячее, чем от любой откровенности. Он перевёл взгляд на отца Лизы. Тот сидел в своём кресле неподвижно, положив руку на подлокотник, и смотрел на сцену с тем же спокойным, почти скучающим выражением, с каким тогда поднимался по лестнице. Единственное, что выдавало его, — пальцы, медленно поглаживавшие дерево. На сцене ритм нарастал. Мужчина брал Миа сильно, размеренно, держа её за связанные запястья, как за поводья. Госпожа, уже на грани, притянула её лицо к себе, и её стоны смешались со стонами Миа, которые та глушила в её теле. — Кончай, — выдохнула госпожа. — Сейчас. Для них. Миа содрогнулась — всем телом, с долгим, рваным криком, который разорвал тишину и рассыпался по залу. Мужчина сделал ещё несколько резких толчков и замер, глухо застонав, уткнувшись лбом в её спину. Аплодисменты обрушились, как ливень. Виктор выдохнул. Только теперь заметил, что сжимал подлокотники до побелевших костяшек. Гриша хлопнул — один раз, резко, как отсечка. — Дорогие гости, — произнёс он. — Вечер только начинается. Аплодисменты ещё звенели в воздухе, когда Гриша снова шагнул в круг света. — Благодарю, — негромко произнёс он, и зал, всё ещё дышавший возбуждением, стал затихать. — Это был достойный пролог. А теперь — прошу к фуршету. Через полчаса вечер продолжит вас сам. Гости потянулись из кресел. Свет стал ярче, по стенам вспыхнули бра, и зал из тёмного храма, где только что отправляли ритуал, превратился в светскую гостиную — если не смотреть на сцену, где трое всё ещё приходили в себя: мужчина подтягивал боксёры, госпожа снимала корсет, Миа сидела на коленях, запрокинув голову, и ловила ртом воздух. Виктор остался сидеть. Ему нужно было несколько секунд, чтобы вернуть дыхание и выровнять голос. Перед глазами стояла Миа — выгнутая, дрожащая, с рваным криком, разорвавшим тишину. Картинка отпечаталась, как раскалённым железом, и не хотела уходить. Он перевёл взгляд на отца Лизы. Тот поднялся из кресла неторопливо, с достоинством человека, который никуда не спешит. Поправил манжету, одёрнул рукав. На сцену больше не смотрел. Вместо этого обвёл зал медленным, цепким взглядом, и на какой-то миг Виктору показалось, что взгляд этот остановился на нём. |