Онлайн книга «Измена. Отпусти любовь»
|
Он выкарабкался. А я вот нет. Андрей был «чист», но внутри нашего дома не осталось ничего. В прямом и переносном смысле. Мы продали всю дорогую технику, чтобы закрыть самые страшные долги. Заложенную квартиру забрали, а наша собственная стала больше похожа на сарай: старые обои отклеивались от стен длинными, грязными полосами, на потолке в ванной темнел грибок, плитка на кухне пошла трещинами. Всё вокруг увядало, сохло, покрывалось пылью. Мы старели. Андрей с тихой виной в согнутой спине. Я с выжженной дотла душой. Я ловила себя на том, что перестала радоваться пробуждению. Утро стало моим врагом. Единственной отдушиной, единственным местом, где я еще могла дышать, стали мои сны. Мне снились невероятные, яркие, причудливые миры. Там были сочные зеленые луга, древние замки, океаны, светящиеся изнутри, и теплый ветер, который гладил меня по щекам. Во сне я была живой. Я ждала вечера только для того, чтобы закрыть глаза и уйти туда. А потом исчезли и сны. Наступила абсолютная, беспросветная тьма. Я спала как в обмороке и просыпалась с тяжелой, чугунной головой. С этого момента я начала ненавидеть свою жизнь. Я ненавидела всё вокруг: свое отражение в зеркале, поблекшую женщину с темными кругами под глазами и преждевременными морщинами вокруг рта; серый кипящий чайник; шум проезжающих за окном машин. Я делала всё на автомате: работа — склад — магазин — стирка — ужин. День за днем. Год за годом. Мое существование превратилось в бесконечный, бессмысленный ритуал. И только один человек в этом мире удерживал меня от того, чтобы просто шагнуть с балкона. Ангелина. Моя дочка. Светлая, кудрявая девочка, которая росла вопреки всему этому убожеству. Она была единственным ярким пятном в нашем доме. Я смотрела на неё и думала: «Я вытерпела всё это ради того, чтобы ты была». Но если судьба решает тебя растоптать, она не оставляет недоработок. Ей только-только исполнилось девять лет. Это был обычный теплый майский вечер. Мы стояли у детской площадки. Ангелина что-то весело рассказывала, кружилась в своем любимом желтом платьице, а потом увидела на другой стороне улицы бродячую собаку — точно такую же, как в ее любимом мультфильме. — Мама, смотри! — крикнула она. И побежала. Я даже не успела подумать. — Ангелина, стои-и-и-й! — закричала я. Голос сорвался на хрип. Я рванулась за ней, протягивая руки, надеясь ухватить край этого желтого платья, пальцы уже рассекали воздух... Но моя девочка была такой быстрой. Такой легкой. Визг тормозов. Сухой, страшный удара металла о маленькое тело. Дальше мир потерял все цвета, кроме одного. Я помню, как сидела на раскаленном асфальте. Помню шершавую поверхность дороги под коленями. Я обнимала её — маленькую, обмякшую, ужасающе теплую и окровавленную. Ее желтое платьице быстро темнело, пропитываясь темной, густой кровью. — Ангелочек, милая, не умирай, не закрывай глаза! Вставай, пошли домой, мама сварила кашу, пошли... — лепетала я, целуя её липкий от крови лоб. Приехали врачи. Чьи-то сильные, чужие руки грубо оттаскивали меня от нее. Я брыкалась, кусалась, кричала так, что из горла пошла кровь. Я не отдавала её. Я хотела врасти в этот асфальт вместе с ней. В тот день, когда я стояла у края узкой ямы и обнимала маленький, невыносимо легкий белый гробик, моя жизнь официально закончилась. Все нити, связывавшие меня с землей, лопнули с оглушительным треском. Мир окончательно стал черно-серым. |