Онлайн книга «Измена. Отпусти любовь»
|
К концу учебного года Андрей сделал мне предложение. Всё было до смешного романтично и наивно: луковое обручальное кольцо, надетое на безымянный палец на заднем сиденье старенькой отцовской шестерки. Я сказала «да», а следом случился наш первый раз, одним словом юношеский. С тех пор мы почти не расставались. Мы были единым целым, несмотря ни на что. А противостоять приходилось многому: его родители с самого начала приняли меня в штыки, считая, что сын достоин лучшей партии. Моим же родителям — опустившимся алкоголикам, чья жизнь вращалась вокруг очередной бутылки — было глубоко наплевать, с кем я и где ночую. Сразу после выпускного Андрей поступил на инженера. Я планировала пойти учиться на медсестру — грезила тем, как буду помогать людям, спасать, приносить пользу. Но этим мечтам не суждено было сбыться: в конце первого курса я забеременела. Учебу пришлось бросить. Машина мягко покачивала меня на поворотах, и граница между сном и явью истончилась окончательно. Я вспомнила, как мы скромно расписались в районном ЗАГСе, как вдвоем клеили дешевые обои в нашей первой съемной «однушке», и как чудом быстро сумели её выкупить. Нам повезло, все вокруг так и говорили. Родители Андрея помогли с деньгами на ремонт, но этот жест помощи всегда ощущался как одолжение, как постоянное напоминание о том, кто в доме хозяин. Мы не стремились никуда уезжать. Наверное, у меня, как и у любой юной девчонки, было где-то на дне души желание объездить весь мир. Но с рождением малышки, нашей первой и такой долгожданной дочки, это желание испарилось само собой. Весь мой мир мгновенно сузился до размеров маленького свертка. Я так и не вернулась к учебе. Посвятила себя дому, мужу, ребенку и очень быстро поняла, что это совсем, абсолютно не просто. Я не спала месяцами. Ангелина словно приросла ко мне: она не могла без меня и минуты, спала, ела и существовала исключительно на моих руках. А я, изнуренная дикой, параноидальной тревожностью, не смыкала глаз даже тогда, когда дочка засыпала. Мозг отказывался отключаться. Я могла уснуть на ходу, за готовкой, и чаще всего прямо в ванной, едва успевая опустить голову на бортик, пока ребенок на пару минут затихал в кроватке. Мне было всего двадцать лет. Я была абсолютно, катастрофически не готова к материнству. Думать об этом, впрочем, было уже поздно. Я знала, что люблю свою девочку безумно, эта любовь поднимала меня по утрам, но сил всё равно не хватало. Ни физических, ни душевных. Погрузившись с головой в материнство, я неизбежно стала отдаляться от Андрея. Он был единственным и долгожданным сыном в своей семье, избалованным вниманием, и я знала: чтобы он не ушел, не отвернулся, я должна любить его с прежней силой — так, будто он мой второй ребенок. Но у меня не получалось. Даже когда я не спала сутками, меня накрывало отчаяние. Любовь Андрея ко мне становилась всё тусклее, холоднее, прозрачнее, и это пугало до ужаса. Когда он задерживался после института, в моей голове рождались самые жуткие фантазии об изменах. Я люто завидовала, когда он спокойно садился за учебники, с важным видом заявляя, что учеба — это самая сложная вещь на свете. Я ненавидела его лютой, животной ненавистью в те моменты, когда он, поиграв с дочкой пару часов перед сном, гордо считал себя идеальным отцом. |