Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Глава 27 По дороге домой в Сассекс Киллиан повествует, как всё было: я только покинула Норланд-Хаус, как в поместье вернулись Крессида с Томом, и Эсси встала с постели, чтобы немедленно найти их и проинформировать, куда я уехала. Сестра, говорит он, созналась во всём – рассказала об их переписке с Эймсом, его гневе, когда она отвергла его предложение руки и сердца, и показала их письма, как и мне, в качестве доказательства. Хватило одного взгляда на печать в виде орхидеи в углу и незаконченной, но идентичной метки на записке с угрозой, чтобы кузен с женой собрали караульных и отправили их следом за мной. В ответ я сообщаю ему всё, что узнала: о том, что Эймс с матерью устраивали прорывы на нашей границе, чтобы попытаться подорвать решимость Эсси, пока она не будет нуждаться в союзниках настолько отчаянно, что согласится на брак с Эймсом. И о том, что когда она не изменила своей позиции, её убрали силой, а затем сосредоточили всё своё внимание на мне. Кажется, я должна чувствовать удовлетворение. Я получила то, за чем приехала – доказательство вины Эймса, да ещё какое. Но по какой-то причине всю обратную дорогу до Норланда я мысленно возвращаюсь к выражению лица Эймса, когда Киллиан с людьми увозили меня. Он выглядел не просто побеждённым, смотря на меня пустым взглядом. Он казался мёртвым. К тому моменту, когда я добираюсь домой, ночь уже сжала Норланд в своих чернильных объятьях. Часами позже я просыпаюсь в темноте, удаляющийся мохнатый силуэт сна, что пробудил меня, уже удирает прочь. Я тянусь за ним, хватая его бледнеющие очертания… «Прекрасный принц с золотистыми волосами, за его спиной светит солнце, в руках у него девушка. Она темноволоса и бледна – его призрак, его тень, извивающаяся в его хватке, когда он склоняется ниже и придвигает свои губы к её. Я из сна узнаю её – отворачиваюсь, смущённая проявлением эмоций. И тогда я слышу, как она кричит». Видение прерывается в тот момент, когда я оглядываюсь на сестру. Мне не нужно видеть конец сна, чтобы знать – её нет. Лоб покрывает испарина, я сбрасываю липкие простыни и бросаюсь к прикроватному столику за свечой и огнивом, при помощи которого я зажигала свет перед тем, как заползти в кровать. «Эймс и Эсси. Эсси и Эймс». Видение их двоих, сплетённых, как сумерки и рассвет, призраком сидит у меня в голове, её испуганный крик пронзительной мелодией нависает над мыслями. Мне нужно увидеть сестру – мне нужен свет… Рука болезненно врезается в тяжёлый бронзовый подсвечник, который с грохотом, сотрясающим мои кости, падает на пол. Я стону от досады, прижимаю ладонь к груди – лёгкие словно наполнили горячим маслом, сжигающим меня изнутри. Стук в дверь пугает меня. — Перводочь, – голос встревожен и звучит приглушённо сквозь дверь; сквозь накрывшую меня пелену паники я не могу его опознать. – Всё в порядке? Я моргаю, зрение постепенно приспосабливается к темноте. Я различаю предметы в спальне – сваленное в кучу на полу стёганое одеяло, соскользнувшее с кровати, текучую драпировку занавесок, задёрнутых на окне. — Что? – раздражённо кричу я в ответ. – Кто там? Пауза. — Это всего лишь я, Перводочь, – продолжает голос спустя мгновение. В нём слышатся отголоски сдержанности, намеренная осторожность, словно человек аккуратно расставляет каждую гласную. |