Онлайн книга «Обитель лжи и секретов»
|
Дочитав до этого места, я подняла глаза на Германа, только теперь в них наверняка была не злость, а страх. Раньше я и подумать не могла о существовании подобного разрешения. Даже не предполагала, что для открытия учреждения для магических созданий нужно разрешение от СБМС, а не только лицензия. Оказывается, нужно. Более того, оказывается, в нашей больнице попросту нельзя совершать преступления, по крайней мере врачам. Теперь все встало на свои места. — Восьмой пункт, да? – тихо уточнила я. – Почему вы не сказали сразу? — Во-первых, чтобы не пугать, – ответил Герман. – Во-вторых, не совсем справедливо одному сказать, а другим – нет. А я, хоть и стараюсь относиться ко всем как к равным, не могу всем доверять. Боюсь, у нас есть врачи и представители младшего медперсонала, которые в силу личных обид способны совершить какую-нибудь кражу, например, чтобы закрыли всю больницу. Сказать по правде, я даже Катерине и Артему об этом не говорил. Но сейчас случай экстренный, пришлось немного пересмотреть принципы. – Помолчав немного, главврач добавил: – Я еле выбил это разрешение у СБМС. Им очень не нравилась идея, что магические создания-аристократы в слабом состоянии будут находиться рядом с сильными и, более того, вооруженными различными лекарственными веществами… э-э-э… менее родовитыми молодыми людьми. Боюсь, что даже если убийца – не наш сотрудник, они все равно проведут это как уголовное правонарушение, совершенное врачом, и отзовут разрешение. У меня внутри все сжалось – ощущение лучше, чем чувство вины, которое теперь уступило место другим мыслям, но все равно неприятное. Если раньше я могла злиться на Германа, потому что игнорирование преступления казалось мерзким поступком, то сейчас я его понимала. Но что теперь, позволить убийце и дальше свободно ходить, где ему вздумается, и дрожать, гадая, захочет ли он напасть еще на кого-то, заметая следы? — И что вы собираетесь делать? – спросила я. – Вам ведь нужно, во-первых, объяснить смерть Марины, что затруднительно, когда у человека перерезано горло, а во-вторых, как-то обезопасить остальных врачей и пациентов. Убийца ведь может сделать кого-то из них следующей жертвой. — Чтобы не возникло подобных вопросов, я и просил тебя дослушать до конца, не перебивая. Я не договорил, – с мягким упреком остановил меня Герман. – У меня есть к тебе предложение, Василиса. Эти слова мне не понравились. Когда речь идет об убийстве, крайне редко предлагают что-то хорошее. — И в мыслях не было бы предлагать подобное, если бы умер только Змеев, но, повторю, сейчас ситуация экстренная. Ты сказала Леве, что заставишь убийцу его матери пожалеть о содеянном. Я понимаю, что это могли быть слова для успокоения, но если нет… Как ты смотришь на то, чтобы самой найти преступника? Я немного поработаю над телом Марины, чтобы перед СБМС выставить ее смерть как самоубийство. Ее жизнь не была простой, так что ее уход по своей воле выглядел бы логично. Ты же в это время начнешь просматривать камеры, опрашивать свидетелей, искать улики – в этом смысле больница будет в полном твоем распоряжении. Я постараюсь на время расследования частично освободить тебя от работы. Естественно, начнем мы, только когда ты выйдешь с больничного и будешь чувствовать себя достаточно хорошо. Что думаешь? |