Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
— Возможно, я слишком резко кидаюсь обвинениями. Скажи: где ты была во время убийства и кто это может подтвердить? Олеся снова улыбнулась, но теперь злобно. Точно. Я ее задела. — Можешь спросить у Тимофея, дорогая, – небрежно бросила она. – Он тебе все расскажет в самых грязных подробностях. Ее ответ дал мне некоторую надежду на продолжение допроса, потому что как раз Тимофей, сам того не желая, намекнул на одну причину подозревать свою девушку. — Так он рассказал, – не растерялась я. Мои слова заставили Олесю замереть в дверях и с удивлением обернуться. — Знаешь, какая подробность в твоем случае самая грязная? Ты у нас, оказывается, любишь уходить по-английски, не попрощавшись, посреди ночи, с эсэмэской под утро: «Люблю, целую, прости, что убежала». В это самое время убийца лишил жизни Марину Исаеву. Не хочешь сказать, связаны ли как-то эти два события? И если нет, чем ты это можешь доказать? Обиженная дочь болотного царя, какой Олеся так пытается казаться, исчезла и сменилась растерянной девочкой, пойманной за руку. Она попятилась – впрочем, больше не пытаясь уйти, – и нервно заправила прядь волос за ухо. — Я… – неуверенно начала Олеся и замолчала, тем самым подчеркнув свое имя в списке подозреваемых. — Ты… – безжалостно подтолкнула я ее. Только позже я поймаю себя на внушающей чувство вины мысли, что на Олесе я довольно жестко отыгрывалась после Артема и в какой-то степени вела себя почти так же, как он со мной. Но это потом. Сейчас весь мир сузился до ординаторской, меня и Олеси. Ее глаза бегали как у зверька, загнанного в ловушку. Или рыбы, попавшей в сеть, если рыбы тоже думают, как бы выбраться. Бегали, бегали… и остановились на решении прорываться с боем. — Ой, ну нет у меня этого чертова алиби! – вдруг со злостью закричала Олеся. – Я не собираюсь отчитываться, куда ездила, ясно?! – Она подбежала ко мне и резко выхватила из моих рук свой паспорт. – Дай сюда! У Хоффмана, вон, тоже нет алиби! Не может же убийц быть несколько! И быстрее, чем я успела даже подумать, что ответить, она выбежала и хлопнула дверью. С тяжелым вздохом я взяла в руки карандаш и вывела, что у Суражевской Олеси, русалки восемнадцати лет, алиби отсутствует. А затем, немного подумав, добавила пару слов о подозрительном поведении и Олеси, и Артема. Не только ведь Денису страдать на первом месте по подозрительности из-за его семьи и комментариев к новостной статейке. * * * Десятого и одиннадцатого февраля, работая сутки или восьмичасовой день либо просто лечась, в БСМП № 2 находилось в общей сложности шестьдесят восемь человек. Конечно, опросить за день всех было нереально хотя бы потому, что не все работали сегодня, да и чисто физически это было бы тяжело и утомительно. Однако мы с Тимофеем (он – отправляя всех ко мне, а я – опрашивая) постарались на славу. Через меня прошли двадцать шесть человек. Да, чуть больше трети, но и это немало, даже много, учитывая мою нелюбовь к общению. Такими темпами с допросом я смогу разделаться за три дня. Может быть, если очень повезет, я поймаю убийцу до весны. Но только если очень повезет, потому что, несмотря ни на что, я все еще сомневалась, что мне это вообще удастся. Примерно это я сказала Тимофею, когда в конце дня, часов в семь вечера, он пришел в ординаторскую и спросил, как у меня идут дела. |