Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
Впервые я увидел его у церкви, когда народ расходился после утренней воскресной проповеди. Одетый во все черное, в яркий солнечный день, среди нарядной толпы он показался мне чем-то вроде нарисованного человечка, выкрашенного в черный цвет, которого вырезали и непонятно зачем наклеили на ярко раскрашенную картинку. Так, в моем воображении, выглядел стоящий высокий худощавый мужчина лет сорока с отсутствующим выражением лица и взглядом, устремленным куда-то в пространство. Он привлек мое внимание, когда я сидел в своем автомобиле и ждал девушку, с которой мы договорились встретиться после воскресной службы. Она уже должна была выйти из церкви, но почему-то запаздывала. «Сколько можно грехи замаливать! Совесть надо иметь! Придется ее поторопить!» Только я вышел из машины, как вдруг услышал громкий крик: — Не смейте, вы, подлые люди!! Не успел повернуть голову в его сторону, как за моей спиной раздался истошный крик женщины. Резко обернувшись, я увидел, как на противоположной стороне улицы два босяка пытаются отобрать у женщины сумочку. Та кричала и отбивалась от них другой рукой. Так продолжалось несколько секунд, пока один из грабителей, разозленный сопротивлением, не ударил ее кулаком в лицо и не сбил с ног. Неудачники уже собрались бежать без добычи, как на их пути стал этот мужчина. Если его появление только добавило прыти одному из грабителей, то второй, обозленный неудачей, выхватил нож. Я бросился ему на помощь, но опоздал. Когда я подбежал, мужчина, с побелевшим от боли лицом, стоял, зажимая рану одной рукой. Вокруг него и лежащей на земле женщины постепенно стала расти толпа любопытных. Пока кто-то из мужчин помогал подниматься виновнице переполоха, я спросил мужчину: — Как вы?! — Больно, но терпимо, – тихо произнес он, но его губы сами собой кривились от боли. — Ой! Смотрите у него кровь на пальцах, – вдруг произнес женский голос у меня за спиной. — Ах! Мне дурно! – раздался другой женский голос. – Фрэнк, пойдем! Я не могу этого видеть! — Идемте, я отвезу вас в больницу! Помочь, или сами дойдете до машины? — Спасибо. Сам, – но только он сделал шаг, как охнул и пошатнулся. С одним из зевак-мужчин мы довели, а затем уложили его на заднее сиденье моего «Кадиллака». Через десять минут я затормозил у входа в больницу. — Потерпите еще немного. Я позову врачей. Он приподнял голову, а когда увидел на фасаде название больницы, вдруг сказал: — Большое вам спасибо, сэр, но со всей прямотой вынужден сказать, что не могу лечиться в этой больнице. У меня нет денег. — Зато у меня они есть. — Извините, сэр, но я не знаю, когда смогу их вам отдать. Я потерял работу. — Считайте, что я добрый самаритянин. Ранение оказалось не тяжелым. После того как врач вышел и заверил меня, что все в порядке, я зашел к нему в палату. — Сэр, даже не знаю, как вас благодарить. — Раз не знаете, то и не благодарите. Я оплатил ваше лечение в течение недели. Врач сказал, что этого срока вам вполне хватит, чтобы встать на ноги. Теперь скажите: кому сообщить о том, что вы ранены и лежите в больнице. — Жене. Ее зовут Луиза Торклифф. 41-стрит. Дом 34. Только я вас очень прошу, скажите Луизе одной. Не хочу, чтобы мои дочки услышали. — Передам. Выздоравливайте! — Подождите еще одну минуту. Меня зовут Томас Торклифф. Теперь назовите ваше имя, благородный человек, чтобы наша семья знала, за кого молиться. |