Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
— Знаю, – равнодушно ответил я. — Наши докеры, похоже, решили присоединиться к ним. — Их дело. Пусть не работают. — Я бы не стал тебя по этому поводу беспокоить, босс, но дело в том, что наши работяги уже сегодня собираются передать тебе бумажку со своими требованиями. Тут еще у них, похоже, какая-то рабочая ячейка сформировалась. Если бы подконтрольные нам бригады докеров решили завтра участвовать во всеобщей забастовке, я бы и слова не сказал. Это головная боль властей и полиции, но не моя, но то, что среди моих грузчиков появились социалисты… Да еще ячейка! К чертям! Я не собирался делить с кем-то влияние на грузчиков! — А ты куда смотрел?! – я кинул злой взгляд на Карла. Тот опустил глаза. Приподнятое настроение начало опускаться стремительными темпами. «Не было печали, так черти накачали. О чем мне с ними говорить? Черт! Никогда не сталкивался с подобной проблемой!» — Когда?! — В обед. Толпа – около пятидесяти здоровенных мужиков – портовых докеров стояла напротив меня, обжигая злобными взглядами, а у меня за плечами стояло только четверо моих людей во главе с Карлом, которым было не по себе, впрочем, как и мне. Нетрудно было представить, что с нами будет, если толпа решит на нас броситься. Чуть поодаль от грузчиков стояло четверо бригадиров с вытянутыми от испуга физиономиями. Я скользнул по ним свирепым взглядом. «Я вам припомню этот бунт, уроды!» — Говорите, что вам надо?! Я знал, что им надо, но просто так стоять и молчать под злыми взглядами полусотни человек было довольно неуютно. Толпа всколыхнулась, расступилась, пропустив в первый ряд троих человек. Стоявший посредине крупный, широкий в кости, парень, с копной пшеничных волос, согласно информации Карла являлся организатором рабочей ячейки. По иронии судьбы, он оказался моим соотечественником. Павел был единственным русским среди интернационального состава грузчиков. Без семьи. Иммигрировал в Америку из России около полутора лет назад. Грамотный, довольно быстро овладел английским. Имея хорошо подвешенный язык, быстро стал неформальным лидером среди докеров. Карл, в свое время, предложил ему место бригадира, но тот отказался. Был народовольцем, за пропаганду и сопротивление жандармам при аресте его сослали в Сибирь, под надзор полиции. Бежал, долго скитался, пока не оказался на пароходе, идущем в Америку. Здесь примкнул к местному рабочему движению. — На завтра назначена всеобщая забастовка докеров! Мы собираемся показать всем силу рабочего класса! Я не сомневаюсь, что настанет день!.. — Хватит болтать языком, Павлик Морозов, – я перешел на русский язык. – Подобного дерьма я наслышался в своей жизни столько, что тебе и не снилось! Так что не трать мое время попусту! — Ты меня с кем-то путаешь. Я не Морозов, – удивленный и сбитый с толку неожиданно раздавшейся родной речью, социалист неожиданно сам для себя перешел на русский язык. — Пусть не Морозов, а Сидоров, какая мне разница! Не сбивай людей с толку! Им детей кормить надо, а ты своим равенством и братством!.. — Ты не собьешь меня с пути борьбы!! Меня не запугали царские жандармы…!! – теперь он снова кричал на английском языке. – Тебе, наемнику капитала!!. От его речей попахивало партийными съездами, пятилетками и пионерами, салютующими перед мавзолеем на Красной площади. Всем тем, что делало из людей марионеток, тупо шагающих под красным знаменем в «светлое» будущее. Неожиданно возникшее чувство отвращения к этому оракулу человеческого счастья заставило меня на какой-то миг выйти из себя: |