Онлайн книга «Эволюция тарелки. Как есть, чтобы жить?»
|
Вспоминается библейское «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут и не собирают в житницы»[3]. Это интереснейший механизм саморегуляции, когда нет повода копить воспаления. Но чтобы освободиться от них, нужно осознать, что еды много, мы от голода больше не умираем. Теперь нужно осознанно выбирать и собирать свой пищевой день. А аграрная революция эту особенность размыла. Человек еще не знал, что будет, если есть ночью. День был интересный, ты прогулялся как наблюдатель, вернулся, проголодался… но процесс еды затянулся, нужно было что-то запечь, и это случилось ночью. Такая ночь может стать заложенной программой, как организовать свой день и свою ночь. Природные циклы удобны, и организм остро чувствует изменения. Я, например, очень чувствую смену ритмов в дни солнцестояния. Когда выходишь на пробежку в 5 утра каждый день, видишь разные рассветы. В феврале уже можно почувствовать весну, просто выйдя на улицу. Это происходит не планомерно, а резкими сегментами, которые нельзя пропустить. Ты чувствуешь приближение весны в течение каких-то трех дней. Сегодня солнце резко поменяло угол, а через три дня ты чувствуешь, что пахнет по-другому, природа пробудилась. Птицы, деревья, корни – все начинает пахнуть. Земля меняет условия сдвигами в диапазоне 20–30 минут. Это уникальное явление можно отследить, только когда видишь весь цикл – и ночь, и день. Смена дня на ночь – потрясающее явление. Когда не было огня, человек спал чутко, короткими периодами. Появился огонь, возникло дежурство, один дежурил, другие могли расслабиться. Аграрная революция изменила ход истории тем, что к ночи можно добавить вкусную еду. Можно выбрать ночь вместо дня. И здесь включаются смыслы, ночное творчество. Активность ночью дает рост идей и прогресса. С одной стороны, если мы привязываемся к еде – это разрушение и «красная кнопка» воспалений. С другой – это освобождение от циклов, если включить осознанность. Давайте просто это запомним и пойдем дальше. Глава 4. Индустриальная еда. Сахар, жиры и ловушки восприятия Данных о сахаре сегодня много. Мы знаем, что в Индии он веками был «тростниковым сорняком», а наши предки получали его из свеклы. Кажется, будто сахар сопровождал человечество всегда. Но как получилось, что мы впали в маниакальную зависимость от него? Ситуация начала меняться в эпоху колониальной экспансии, когда производство сахара из тростника стало расти за счет плантаций. Но по-настоящему массовым продуктом сахар стал с развитием технологий переработки сахарной свеклы. Одни из первых производств появились на территории современной Чехии. Там сахар начали очищать до привычного нам рафинада. Это изменило все. Сахар перестал быть редкостью и стал доступным продуктом. Его производство больше не зависело от колоний, а значит, он быстро вошел в повседневный рацион миллионов людей. Затем открыли сахарин и его производные: эритрит, мальтодекстрин и прочие. Человечество вдруг осознало, что с помощью сахара любую субстанцию можно сделать вкусной. Можно взять даже не еду, а «пластиковый суррогат», добавить сахар – и человек это съест. Оказалось, что мы готовы поглощать любую дрянь, если она сладкая. На нашем языке есть рецепторы, улавливающие кислое, сладкое, горькое и соленое. Но человек изобрел глутамат натрия – усилитель, который воздействует на все рецепторы одновременно. В Азии его едят ложками, в Америке это обязательная промышленная добавка, заставляющая людей поглощать порошкообразные, безвкусные текстуры. |