Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Ах, есть девочки, которые из совершенного сиротства обретут здесь свое счастье, но у меня есть Вы, мой отец, и есть маменька, и я умоляю Вас! Заберите меня отсюда, мне плохо здесь, плохо, ПЛОХО!!! Молюсь о Вас ежедневно и ежечасно Покорная дочь Ваша Наташа. * * * Что самое страшное в болезни? Не знаете? А вот Варя сообразила. Самым жутким был информационный голод. Для человека двадцать первого века, который и в туалете не расстается с телефоном, умудряясь и там проглядывать ленту новостей, просто лежать и болеть было невыносимо! Ни почитать, ни послушать… Варя взбунтовалась на третий день. Отец, кстати, так и не пришел ее навестить, это давало повод для подозрений. Кажется, папе наплевать на дочку? И брата она не дождалась. Сына, по ее приказанию, приносили два раза в день, Варя клала его рядом с собой, лежала, привыкала. Это – ее малыш. Молока у нее не было, наверное перегорело, так что кормилица пока останется. Кстати, выгодная сделка. Роды она не помнит, а ребенок есть. Хоть что-то хорошее; Варя читала, что рожать – больно. Кормилица и служанка переглядывались между собой, но лишнего не говорили. Чудасит барыня, ну так и пусть ее. Не дерется, никого на конюшне пороть не велит, вот и ладно. А что к ребенку тянется, так мать же… может, и у нее какая любовь есть? Живой же человек? Малыш тоже привыкал к матери, узнавал родной запах, голос… Но этого же мало! МАЛО!!! Так что Варя потребовала газету. Исходила она из простого принципа. Если есть страна, будут и газеты. И можно из них почерпнуть хоть какую информацию. Ага, размечталась! Реформы образования Варя не учла и, получив в свои руки «Санкт-Петербургские ведомости», смотрела на них, как баран на новые ворота. Увы. «Еры», «яти» и прочие весьма нужные буквы просто рябили в глазах. Единственное, что «порадовало», и то весьма сомнительно, это дата. Ну, здравствуй, восемнадцатый век. На дворе стоял август. Конец августа 1784 года. Получив эту информацию, Варя опять задумалась. Даты она учила, хотя бы в первом приближении, и кое-что помнила. Сейчас на троне Екатерина Вторая. Это хорошо, она не дура, и страна при ней жила… ладно, более-менее стабильно? Кажется… или нет? Войны точно были. С турками были, Суворов куда-то ходил через Альпы, в Париж ходил! О, Париж!!! И не в смысле романтики и красоты. А в смысле… Великая, елку ее палкой, французская революция! Бастилия пала? Пала! И аккурат в 1789 году. То есть через пять лет? А потом… упс! Потом будет беда. Наполеон-с! Вот о чем Варя отлично знала, так это о корсиканце. И нет, ничего хорошего она о нем сказать не могла. Великий человек? Может быть. Только вот Варя знала о нем, что от Наполеоновских войн в России умер каждый шестой человек. Триста тысяч военных, русских военных, а сколько мирных людей? Убитых, умерших от голода после «реквизиций»? Их кто считал? Нет? Крестьяне еще нарожают? Нарожали. И память оставили. Допустим, Варя дворянка, ей проблемы не грозят, но… все равно неприятно. Начнем с того, что у нее тут ребенок. И муж. И вообще, она должна такую пакость, как Наполеон, оставлять своим детям? Варя серьезно задумалась. Кто знает, что бы она решила и что придумала, мимоходом листая газеты и с боем продираясь сквозь орфографию восемнадцатого столетия, но сомнения женщины раз и навсегда развеял ее папенька. А именно – князь Иван Андреевич Прозоровский. |