Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
— В историю попасть нетрудно. А выбраться – сложнее, – вспомнил Наполеон один из каламбуров синьоры. Русские оценили. — Готовимся, – подвел итог Дерфельден. Благо у них теперь не две галеры, а пять. И несколько мелких суденышек, но эти в расчет не принимаем. Разве только разведчиками взять. И кстати – казаков на них посадить. Кому привычно. На том и порешили. * * * Двадцатого апреля генерал Дерфельден критически осматривал позиции врага. Отлично укрепленные. Позаботился Ибрахим-паша, чтоб ему гарем только ради декорации! Окопался[21]. Дерфельден атаковать в лоб не стал. Встал напротив и приказал копать окопы, показывая, что будет готовиться к длительной осаде. А сам ждал. Наполеон обещал двигаться как можно быстрее. Казаки, которым это дело тоже было по нраву, на реке не новички, нашлось несколько сотен сорвиголов по всем батальонам, в добровольцах недостатка не было. Надо погрести? Да ради такого дела! Ждать и только ждать. Но как же это… мучительно! * * * Наполеон примерился. Он бы и с Сереты с удовольствием обстрелял позиции врага, но… далековато. А как было бы приятно ударить им в тыл! Но рельеф местности. И дальность… нет, не стоит рисковать. А потому… потому и мелкие суда, и галеры преспокойно прошли в Дунай, так же спокойно, еще и под турецким флагом (военная хитрость), поднялись до Галаца, встали на реке на якорь. Там и так было несколько галер, Ибрахим-паша, не рассчитывая на собственные силы, решил, что редуты хорошо, а галеры – еще лучше, и подстраховался. Если что, он тут же эвакуируется на галеры – и вниз по течению, кто его там догонит? Подстраховка обернулась и другой стороной. На галерах сейчас практически никого не было. Рабы на веслах, надсмотрщики – от этих мало толку в бою, ну, по десятку человек из команды. И все. Поэтому идти и выяснять, кто тут еще прибыл… под своим флагом? И встали рядом? Значит, свои. Что в порт не заходят, так просто некуда. Вот вышлют лодку, там уж дело другое. Там и выясним и кто, и откуда, порт ведь работает! А сначала никто и не встревожился. Наполеон долго примерялся. Может, пройти вперед, а там уже и бить по передовым позициям? Но… редуты и батареи так соблазнительно стояли, повернутые в сторону русских! Просто облизнуться! А на пятьсот саженей «единороги» отлично добьют! Они и больше могут! Замечательное оружие![22] Наполеон лично наводил орудия на своей галере. Примерялся, чуть ли не облизывал каждую пушку. И наконец махнул рукой: — Огонь! Сейчас стреляли только десяти- и двадцатифунтовые пушки. Пусть и было их всего семь штук, но… Двадцать фунтов шрапнели. Двадцать фунтов стальной смерти, разлетевшейся по позициям. А ведь редут – это не окоп. Вот ни разу. Окоп – вокруг. А редут… ну, такая уж была его судьба, что снаряд туда и лег. В тыловую, укрепленную и защищенную позицию турок. И перемешал всех, кто там находился, в такую кашу, что сразу и не разберешь. Досталось и туркам, стоявшим между укреплениями и Галацем – всех же не разместить было, их около двадцати тысяч. Уже от первого выстрела погибли и Ибрахим-паша, и все, кто находился рядом с ним, но останавливаться Наполеон не собирался. У него тут тридцать снарядов для крупных пушек. Вот он их и израсходует! На каждой галере по пять снарядов, у него – с запасом. Они так и договорились. |