Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Дозволите идти? — Иди, Наполеоне. Одной артиллерией, конечно, войн не выиграть. Но разве ж плохо получилось? Одна беда, у Галаца так хорошо не получится. Или?! Река и там есть, рядом протекает, Дунай называется. Только вот добьют ли пушки от реки? Где там Ибрахим-паша окопался? Надо выслать разъезды. Пусть посмотрят. А Наполеону в тот вечер от казаков подарок занесли небольшой. Пару пистолетов, саблю с вызолоченной рукоятью да несколько украшений женских. Они с турок трофеи собрали, а потом и подумали – надо бы и артиллеристов отблагодарить. Ну и капитана. Наполеон поблагодарил и взял. В хозяйстве все пригодится, хоть и есть у него оружие, лишним не будет, и украшения – маме подарит, сестрам. Леди Барбаре и Наташе – обязательно. Вот приедет после войны… а вдруг и правда – майором? Хорошо бы! И с орденами! * * * Александр Васильевич получил два письма. Улыбнулся, направился в палатку почитать. Сначала распечатал письмо от дочери. И долго сидел, перечитывал немудреные строки. Любит его Наташенька. Любит… И он ради своей дочери на что угодно пойдет, ради вот этого, родного, теплого, настоящего, которое на ручках лепетало, глазками ясными в глаза заглядывало… Дитятко. Родное. Ко второму письму приступать хотелось меньше, но все ж надо. Открыл, прочитал… Мария. Пишет, думает о нем, любит… вот что тебе надо, идиот?! Бери – и радуйся! И будет у тебя молодая жена, и детей тебе еще нарожать может – ты ж еще крепок, и у Наташи братья-сестры будут, и семья большая, все, как ты хотел… Чего тебе еще?! Почему не пишешь, не едешь в Петербург, не признаешься в чувствах? И не надо отговариваться перед собой, что боевые действия, что войска… ты не потому здесь сидишь. Вон Потемкин еще из Петербурга не вернулся, ну и ты мог бы, ты ж не солдат, ты генерал, и денег хватит, и кони найдутся – птицей долетишь! И мог бы ты все увидеть, услышать… мог! Так почему – нет? Ответ Александр знал, просто не нравился ему этот ответ. Вот никак. Даже перед собой не хотелось сознаваться мужчине, что в самом главном бою своей жизни потерпел он сокрушительное поражение. Поедет он в Петербург, но там же и Варинь… Варвара! И если она захочет увидеться… Нет, этого Александр не хотел. Ран он не боялся, под пулями не кланялся, но тут… как быть, когда милое лицо искажается в презрительной гримасе? Когда нежные губы выплевывают ядовитые слова, которые ранят больше турецких ятаганов? Когда ты любишь, а тебя… полно, братец, да любили тебя когда-нибудь – или просто вышли замуж по договору? Потому что родители так решили? И все было игрой, все… и улыбки, и поцелуи, и радость от рождения Наташи, и Варин смех, и ромашки, и Наташа, такая смешная, на нетвердых ножках, среди цветов… Больно… На бумаге расплылась клякса. Александр нахмурился и стер ее пальцем. Вот как в палатке жарко, аж вспотел! Надо Прошке потом выговорить! Было – и прошло! От ран оправлялся, и от душевной боли оправится. И Марии напишет, а почему ж нет? Может, потом, когда болеть перестанет, еще и в Петербург поедет! Не сейчас, конечно, чуть позднее. Сейчас некогда ему! Занят он! Вот! Но написать-то можно! Хотя бы дочери, а Марии завтра… или послезавтра! Как соберется! И Александр решительно придвинул к себе чернильницу. |