Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Он не знал, получится или нет, но… зима же! Чем занимаются на зимних квартирах? Так-то кто чем, а вот юный капитан решил за свой счет попробовать сделать новый снаряд. Деньги были, желание было, а кузнец и сам увлекся. Взяли они маленькую трехфунтовую пушечку, откатили подальше, туда, где никого и ничего не могли задеть, Наполеон лично к генералу пошел. Дерфельден махнул рукой да и разрешил! Чем бы человек ни тешился… все ж лучше, чем пьянки, карты или бабы! Ясно, что ничего гениального он не изобретет, но – пусть! А дело-то двигалось. Сначала была проблема подобрать нужный заряд пороха, и трубку вышибало не сразу, и разлет получался не очень… К весне лично Наполеон был доволен. Поди выпали таким! Света враги не взвидят! Показать генералу? Э, нет! Капитану было интереснее предъявить результат, а не процесс. Вот посмотрим, как себя в бою покажет, а там уж и говорить будет о чем! Разве нет? Генерал-майор Федор Федорович Берхман, командующий полевой артиллерией, старания капитана видел. Да и так Бонапарта одобрял. Где глаза закроет на шум и взрывы, где в другую сторону посмотрит, не о пьянках же речь! О деле! Наполеон – военный хороший, подтянутый, ловкий, с орудиями возится, в морду нижним чинам просто так не тычет, чего-то добивается, проверяет и пушки, и лафеты… ну и пусть возится! На войне, поди, за леность кровью платят, просто не все это понимают. Так зима и прошла, за интересным делом и опытами. А весной и пора проверки наступила. Началось еще в марте, зашевелились турки, но австрийцы по-прежнему воевать не торопились. Им бы так сделать, чтобы русские воевали и кровью платили, а победы и земли австрийцам достались! Турки тем временем атаковали передовые войска подполковника Требинского, которые стояли между Прутом и Серетом, вплоть до Бырлада. Якуб-ага собрал войска до двадцати тысяч и двинул вперед. Требинский вынужден был отступить, и турки разграбили монастырь Адама, порубили монахов, осквернили древние стены. Румянцев, узнав об этом, отдал приказание Дерфельдену, и тот решил выделить отряд для помощи Требинскому. Гренадерский полк, пехота, казаки, егеря… тут-то и упал ему в ноги Наполеон Бонапарт, умоляя отпустить бить турка. Сначала Берхману, ну а тому что надо? Рвется человек? Так чего ж его держать? Умелый артиллерист, поди, лишним не будет? Есть тут пять шестифунтовых пушек, вот их возьми, да и двигайтесь за отрядом, поди, не опоздаете! Наполеон, недолго думая, поклонился и отправился выполнять приказ. Генерал-майор, князь Шаховской, на пушки покосился, но спорить не стал, кивнул – мол, поспевай, ждать не будем. Так и пошли, к Радешти. Тем временем Якуб-ага, не теряя времени, двинул в наступление полки до шести тысяч человек и успел захватить Требинского в плен, а вот князь Шаховской двинулся через лес к Радештинскому ущелью. * * * Наполеон как ни ругался, но… попросту отстал. Шестифунтовая пушка с лафетом весит порядка семисот-восьмисот килограммов, и перевозить ее надо шестеркой лошадей. А лошади… Подкова пропала – лошадь захромала. Понятно, перековать надо, вот и задержались чуток. И когда князь со своим отрядом уже вступил в Радештинское ущелье, Наполеон даже и не подошел к нему. Не успел. Турки тем временем заняли позиции повыше и принялись беспрепятственно обстреливать отряд Шаховского. Мало того, остальные силы его еще и ждали. |