Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
И такое уж было его лекарское счастье, что на пятнадцатой мышке попалась ему еще одна отравленная пилюля. О чем он и доложил Светлейшему. Потемкин сильно задумался: — Это что ж, меня кто-то извести хочет? — Да еще как хитро́, твоя светлость. Вот смотри, она ж тебя сколько этим кормила? — Говорит, раз пятнадцать подсыпала. Не каждый день, но регулярно раз в два-три дня точно было. — Ну… это еще не так страшно, снадобье я это распознал, его и при нашем дворе регулярно пользуют. Мушка такая есть хитрая… сердечко, конечно, страдает, но ты его не так много выпил. — Вот стерва! — Она могла и не знать. Вот в этом Потемкин не сомневался. — Значит, подсунули ей в надежде, что рано или поздно попадется мне ядовитая пилюлька… — Ну да. Ты заметь, уж и продавца след простыл, и если б даже заподозрили ее… так что? Баночку она бы показала, да и сама бы пилюлю напоказ скушала, чего ж нет? Потемкин задумчиво кивнул. Ну да, нужно было уж вовсе невиданное стечение обстоятельств, чтобы Катька вторую отравленную пилюлю взяла. Выпила б она да и уехала. А если б потом кого и потравила… так что же? Не связали бы их смерти, никак. И не задумались бы. — Кому ж я так помешал-то? — Ты, твоя светлость, много кому мешаешь. Вон, тем же туркам, сложно им, что ли, через нужного человечка яд продать? Потемкин задумчиво кивнул: — И то… На нем сейчас много чего держится. Он бы помер, так и наступление бы приостановилось, Румянцева бы Катенька назначила, а он не тянет, никак не тянет! Стар уже, дряхл, корма мхом обросла, не слезть ему с мели… Потемкин был не слишком справедлив, но… наступление бы и правда замедлилось. Пока Румянцев приедет, пока то да се… Может Суворов смог бы повести войска в атаку, но тут еще как они поладят? А за это время турки могли и войск подсобрать, и ударить посильнее, а еще секрет «бонапарты» выведать! Не то чтобы противостоять ей научиться, но когда такое в ответ полетит, воевать труднее будет, это уж всяко! — Турки бы свое получили. — Вот, так что думай, твоя светлость[91]. Потемкин пообещал поберечься. Да так дело и заглохло, разве что Скавронскую императрица, осердясь, лично за волосы оттаскала, выдала оплеух лично, своей рукой, и приказала сидеть в деревне безвылазно! А как вылезет – так Екатерина ей снова добавит! Ишь ты, холера какая! Гришеньку травить вздумала! Я ж тебя, паразитку!!! * * * — Правильно оценить себя и противника – основа любого боя. – Митчелл все же взялся за уроки, и теперь перед ним стояли все пятеро детей. Франсуа кусал губы, но не вмешивался, Варя им плотно занялась, и бравый капитан постепенно забывал слово «неприлично». Кому неприлично? Королю? И где сейчас король? А умел бы драться, так, поди, не хлопал бы глазками в Варенне. Сам бы половину положил, вторую гвардейцам оставил. В наше тяжелое время надо уметь себя защитить. Аргументы были неотразимыми, Франсуа поворчал да и согласился. Митчелл тем временем поставил малышню кувыркаться, сначала вперед, а потом назад, перекатываться, падать – с этого и надо начинать, и занялся девочками. — Помните, вы – женщины. Ваша сила в вашей слабости. Никогда и никому не показывайте своего оружия. Плачьте, падайте на колени, умоляйте, делайте что угодно, лишь бы вас недооценили. — А потом? |