Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
Спастись для него означало уйти от этой женщины навеки. Но, конечно, он не спасся, не ушел. И когда наконец после пятнадцати мучительных лет она, полустаруха, покинула его и вышла замуж за секретаря его редакции, Некрасов буквально взвыл от лютой обиды и ревности: Один, один!.. А ту, кем полны Мои ревнивые мечты, Умчали роковые волны Пустой и милой суеты, — хотя, конечно, сам же был виновником этой разлуки. Скрытный и сильный, он никому не показал своего горя: «Молчу, скрываю мою ревнивую печаль», но горе было большое: «Разбиты все привязанности… все кончено… трудись, пока годишься, и смерти жди, она недалека… усни… умри…» – таков лейтмотив его тоскливой элегии, вызванный уходом этой женщины. Вместе с ней ушло от него все поэтическое очарование жизни: Гляжу на жизнь неверующим глазом. Все кончено! Седеет голова. Порою в припадке того ясновидения, которое дается лишь ревнивцам, он отчетливо видел отсутствующую и вдруг загорался к ней страстью – к женщине, которая за тысячу верст. Этот плешивый, желтолицый и хилый старик, как двадцатилетний влюбленный, твердил ей страстные горячие слова, звал ее с собой в Италию, где они когда-то зимой собирали на вилле Боргезе цветы. Ничего, что ей пятый десяток, что она ему чужда и враждебна, он тянется к ней, как к невесте: Бьется сердце беспокойное, Отуманились глаза, Дуновенье страсти знойное Налетело, как гроза. Вспоминаю очи ясные Дальней странницы моей, Повторяю стансы страстные, Что сложил когда-то ей. Я зову ее желанную: Улетим с тобою вновь В ту страну обетованную, Где венчала нас любовь! III Он любил ее угрюмой, ревнивой, изнурительно-трудной любовью. Совместная их жизнь была ад. Но стоило им разлучиться, как он снова влюблялся в нее. Похоже, что он любил ее только тогда, когда ее не было с ним: все те нежные любовные стихи, которые он посвятил ей, написаны в ее отсутствие, заочно. Когда же она с ним – его стихи отражают не ласки, а буйные семейные сцены, оскорбления, ссоры и ругательства. Вообще его любовная лирика охотнее всего останавливается на любовном истязательстве и тиранстве. «Слезы, нервический хохот, припадок» – это у него чаще всего. «О, слезы женские, с придачей нервических тяжелых драм», – тут его излюбленная тема[248]. «Буйство», «буря», «гроза», «бездна», «поругание», «клеймо», – говорит у него кто-то о любви. Одно из первых стихотворений, посвященных им этой женщине, есть стихотворение о ссоре: Мы с тобой бестолковые люди: что минута, то вспышка готова, облегченье взволнованной груди, неразумное резкое слово…» Вскоре эти вспышки становятся бурями, любовь превращается в сплошное мучительство. Поэт в покаянную минуту зовет себя палачом этой женщины и молит ее о прощении: Прости! Не помни дней паденья, Тоски, унынья, озлобленья, Не помни бурь, не помни слез, Не помни ревности угроз! Она прощала, но бури повторялись опять, и, главное, повторялись паденья. Это было тяжелее всего: Некрасов нередко у нее на глазах заводил мимолетные связи, что возмущало даже посторонних людей. «Прилично ли, – писал Чернышевский, – прилично ли человеку в его лета возбуждать в женщине, которая была ему некогда дорога, чувство ревности шалостями и связишками, приличными какому-нибудь конногвардейцу?»[249] Нет, это совсем не так легко быть женой знаменитого поэта. Еще раньше, в 1853 году, всего лишь через несколько лет, как она после долгой борьбы стала наконец его подругой, он изменил ей и заболел нехорошей болезнью. |