Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
— Заметили ли вы даму, с которой я разговаривал? Это и есть та самая чиновница, которая так оригинально познакомилась со мной на даче. — Значит, ваше знакомство возобновится? — Приглашала к себе, но я не намерен знакомиться с ее супругом. Месяца через три или четыре Слепцов за обедом у нас сообщил, что недавно, идя по Морской, увидел даму, ехавшую в парных санях в бархатной шубе; дама остановила кучера и поманила Слепцова к себе. Оказалось, что это его чиновница, пополневшая и сиявшая самодовольствием. Она дала ему свой адрес, чтобы он непременно пришел к ней, говоря, что у нее своя половина и муж не смеет являться к ней, когда у нее сидят гости. Слепцов из любопытства посетил старую знакомую чиновницу, которая очень дружески его приняла в своем салоне и рассказала ему, нисколько не стесняясь, что в нее влюбился пожилой господин, очень известное чиновное лицо в Петербурге, и намерен на ней жениться. — А муж? – спросил Слепцов. — Стоит ли о нем говорить! Разве он теперь смеет слово мне сказать – получил хорошее чрез меня место, живет в отличной квартире. Ему дадут денег, и он будет очень доволен. — Значит, кроме богатства, вы приобретете и чин генеральши? Когда же свадьба? – спросил Слепцов. — Я еще со свадьбой погожу, сначала приберу хорошенько генерала в руки, чтоб он, как марионетка, плясал по моему желанию. И точно, чиновница, женив на себе генерала, так забрала его в руки, что все нуждавшиеся в нем должны были подносить ей ценные подарки, чтобы достичь своих целей у влиятельного генерала. Весь Петербург это знал, и в приемные дни в салоне у счастливой генеральской четы являлась масса дам и мужчин из среднего светского круга, и все оказывали большое внимание генеральше, которая в короткое время так растолстела, что из нее можно было выкроить десять таких женщин, какой я видела ее в художническом клубе – в поношенном драповом пальто, посиневшую от холода. Все знали в итальянской опере эту генеральшу, необычайно величественно сидевшую в ложе, разодетую и распространявшую сияние от бриллиантов, которые были на ней. Раз в антракте ко мне подошел М. Е. Салтыков и сказал своим ворчливым тоном, указывая на генеральшу: — Муж сохнет, а жену все распирает… Слепцов в начале 1871 или 1872 года[222] поместил начало своего романа «Хороший человек» уже в «Отечественных записках», когда «Современник» сочетался браком с этим журналом. Роман так и остался неоконченным. Здоровье Слепцова сильно пошатнулось; он очень исхудал, и доктора советовали ему уехать из Петербурга в более теплый климат, но он поселился в Москве и оттуда поехал на Кавказ. Я долго не видала Слепцова; весной 1876 года он вдруг является ко мне. Я хотя и знала, что он постоянно болен, но все-таки не ожидала, что увижу его в таком болезненном состоянии. Он едва передвигал ногами и должен был тотчас же, как вошел, сесть, но и сидеть ему было трудно. Худ он был страшно; и прежде у него был бледный цвет лица, но теперь он был совершенно желтый. — В каком плачевном состоянии вы видите меня, – сказал Слепцов, – совсем калекой сделался! Приехал по очень неприятному делу в Петербург – для операции. Что делать, пусть меня режут, если это нужно! Пошли разговоры о разных старых знакомых, и меня удивило, что Слепцов при такой тяжкой болезни весело шутил, рассказывая о своей жизни в Москве, на Кавказе. Уходя, он мне сказал: |