Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
— Тургенев, что ты наделал! — Знаю, знаю! все теперь понимаю, но вот! – и Тургенев провел рукой по горлу, – мне нужно было 500 рублей. Идти просить к вам – невежливо, потому что из взятых у вас двух тысяч я заработал слишком мало. Некрасов дрожащим голосом заметил: «Неуместная деликатность!» — Думал, может, у вас денег нет. — Да 500 рублей всегда бы достали, если бы даже их не было! – в отчаянии воскликнул Панаев. – Как ты мог!.. Некрасов в раздражении перебил Панаева: — Что сделано, то сделано, нечего об этом и разговаривать… Тургенев, тебе надо возвратить 500 рублей Краевскому. Тургенев замахал руками: — Нет, не могу, не могу! Если б вы знали, что со мной было, когда я вышел от Краевского, – точно меня сквозь строй прогнали! Я, должно быть, находился в лунатизме, проделал все это в бессознательном состоянии; только когда взял деньги, то почувствовал нестерпимую боль в руке, точно от обжога, и убежал скорей. Мне теперь противно вспомнить о моем визите! — Рукопись у Краевского? – спросил поспешно Некрасов. — Нет еще! Некрасов просиял, отпер письменный стол, вынул оттуда деньги и, подавая их Тургеневу, сказал: «Напиши извинительное письмо». Тургенева долго пришлось упрашивать; наконец он воскликнул: — Вы, господа, ставите меня в самое дурацкое положение… Я несчастнейший человек!.. Меня надо высечь за мой слабый характер!.. Пусть Некрасов сейчас же мне сочинит письмо, я не в состоянии! Я перепишу письмо и пошлю с деньгами. – И Тургенев, шагая по комнате, жалобным тоном восклицал: – Боже мой, к чему я все это наделал? Одно мне теперь ясно, что где замешается женщина, там человек делается непозволительным дураком! Некрасов, помажь по губам Краевского, пообещай, что я ему дам скоро другой рассказ! Тургенев засмеялся и продолжал: — Мне живо представляется мрачное лицо Краевского, когда он будет читать мое письмо! – И, передразнивая голос Краевского, он произнес: – «Бесхарактерный мальчишка, вертят им как хотят в «Современнике»! Придется мне, господа, теперь удирать куда ни попало, если завижу на улице Краевского… О, господа, что вы со мной делаете[149]. Когда Некрасов прочитал черновое письмо, то Тургенев воскликнул: «Ну, где бы мне так ловко написать! Я бы просто бухнул, что находился в умопомешательстве, оттого и был у Краевского, а когда припадок прошел, то и возвращаю деньги». С тех пор Тургеневу был открыт неограниченный кредит в «Современнике». Раз, после выпуска книжки, у нас собралось обедать особенно много гостей. После обеда зашел общий разговор о том, как было бы хорошо, если бы разрешили издать сочинения Белинского, – тогда дочь его была бы обеспечена. — Господа, – воскликнул вдруг Тургенев, – я считаю своим долгом обеспечить дочь Белинского! Я ей дарю деревню в 250 душ, как только получу наследство. Это великодушное заявление произвело большой эффект. В честь Тургенева был провозглашен тост. Один из литераторов даже прослезился и, пожимая руку Тургенева, проговорил: «Великодушный порыв, голубчик, великодушный!» Когда восторги приутихли, я обратилась к сидевшему рядом со мной Арапетову[150] и сказала ему: — Я думала, что уже сделалось анахронизмом дарить человеческие души; однако, как вижу, ошиблась. Мое замечание произвело эффект совсем другого рода. Многие из гостей посмотрели на меня с нескрываемой злобой, а Некрасов и Панаев сконфуженно пожали плечами. Иногда я была не в силах совладать с собой; бывало, долго слушаю, что говорят кругом, и неожиданно для самой себя выскажу какое-нибудь замечание, хотя я вполне сознавала всю бесполезность моих замечаний; кроме неприятностей из этого ничего не выходило. |