Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 97 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 97

Никто не предвидел этого точнее Жарри. Стремление к изысканным наслаждениям и неотделимые от них страдания от еще более изысканной боли характеризуют современного человека, который ничего не смог бы с этим поделать, даже если бы захотел. Он и сам неудержимо начинает напоминать машину, которая столь же активна, сколь и пассивна.

В 1870-х годах одним из самых популярных певцов Парижа был Жан-Полен Абан (Jean-Рaulin Habans), выступавший под сценическим псевдонимом Полю (Paulus). Он выступал в кафе и был известен своими странными движениями, напоминавшими то эпилептика, то истерика, то марионетку. Критику Франсиску Сарси, например, он напоминал нескоординированно двигающуюся марионетку[377]. Вскоре распространилась и долгое время пребывавшая в забвении пантомима, которая тоже делала неестественные, механические, марионеткообразные движения популярными и даже вызывающими подражание. Одним из самых известных представлений в 1881 году стал спектакль Поля Маргерита «Пьеро, убийца своей жены», в создании которого принял активное участие Малларме. Мучимый садистскими галлюцинациями, Пьеро убивает свою жену Коломбину и с наслаждением представляет, как гильотина отрубит ему голову. По поводу гильотинированного Пьеро высказывался и Бодлер в написанном в 1855 году эссе о смехе: в смехе, говорит он, есть что-то сатанинское, поскольку это, по сути, – симптом слабости, бессилия (symptôme de faiblesse). Кукольный Пьеро после того, как ему отрубают голову и становится видна кровавая кость его рассеченного надвое шейного позвонка, «внезапно выпрямляется, ловко поднимает собственную голову и, действуя умнее знаменитого епископа Сен-Дени, засовывает ее в карман, как большой кусок ветчины или бутылку вина»[378]. Его обезглавливание, сколь бы забавным оно ни было, служит не для развлечения детей, но означает расчеловечивание, поражение и в конечном счете – грехопадение. В Париже 1880-х годов фигура Пьеро появлялась повсюду. Художник-карикатурист Адольф Виллетт, который был своим среди гидропатов, фумистов и «бессвязных», разместил в номере Le Chat Noir от 18 марта 1882 года рисунки под названием «Фумист Пьеро», публиковал он подобные рисунки и позже. Когда читатели жаловались, что рядом с рисунками нет поясняющего текста, Виллетт отвечал: «Понимайте пьероглифическое письмо!» («Comprenez l’écriture Pierrotglyphique!»).[379]

Жарри, выступая перед публикой на премьере «Короля Убю» перед началом представления, был в галстуке Пьеро. Среди прочего он сказал: «Некоторым актерам пришлось по душе то, что, запертые в своих масках, они смогли на два вечера сделаться безличными (impersonelles), поскольку таким образом они получили возможность стать внутренним человеком, душой большой марионетки»[380]. Самая первая публикация Жарри называлась Guignol, то есть «Марионетка», и самого «Короля Убю» в январе 1898 года сыграли как кукольный спектакль. В ноябре 1901 года пьеса «Убю на холме» (Ubu sur la butte) была представлена с марионетками в «Театре Гиньоль для деревянных рож» (Théâtre Guignol des Gueules de bois), тогда же Жарри прочитал в Брюсселе лекцию о марионетках. С самого начала он писал свои произведения с жанровым обозначением guignol, то есть «кукольная комедия». Но и в нем самом было нечто кукольное – или, скорее, механическое. Школьный товарищ вспоминал о подростке Жарри: «Когда он открывал клапан своего остроумия, казалось, что он всего лишь следует за потоком своих слов, будучи не в состоянии их контролировать. Это был уже не человек, а механизм, управляемый каким-то демоном. Его изменчивый, металлический, гнусавый голос, его резкие, как у марионетки, неожиданные жесты, застывшее выражение лица, бессвязный поток его речи, его гротескные или блестящие образы, все, что сегодня мы могли бы сравнить с кино или с фонографом, – все это поражало, забавляло, раздражало и, наконец, взвинчивало меня»[381]. Управляемый демонами, непоследовательно мыслящий живой механизм, который как будто возник из какой-нибудь сцены фильма Мельеса.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь