Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 71 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 71

Нет ничего более сюрреального, чем реальность. Когда Аполлинер в 1914 году писал о метафизических картинах де Кирико, он считал неожиданность (surprise) важнейшим критерием модернизма. Позже, в лекции 1917 года, которой он дал название «Новое сознание и поэты», Аполлинер снова назвал это важнейшей чертой новой поэзии: «Изумление – могучая новая сила. Именно благодаря изумлению, благодаря той значительной роли, какую отводит оно изумлению, новое сознание отличается от всех предшествовавших художественных и литературных движений»[254]. Слово surprise (от лат. sur-prehendere) буквально означает «хватать сверху», то есть нападать неожиданно. Что именно находится сверху – разглядеть трудно, поскольку, чем бы это ни было (сон, безумие…), оно, подчиняя себе так называемую реальность, таким образом само становится реальностью, всегда пластичной и изменчивой. «Нет ничего более реального, чем ничто»[255], – писал Сэмюэл Беккет. Одно только ничто не может изменить свой облик, не может ни вырасти над собой, ни сжаться, невозможно ни напасть на него, ни осквернить его, потому что вне ничто (по ту его сторону, над ним, под ним) на самом деле ничего нет. С реальностью не так: она постоянно выходит из себя, вновь и вновь принимая иной облик. То, что кажется фантастичным в один момент, становится максимально реальным в следующий. «То, что кажется самым фантастическим, часто и есть самое истинное»[256], – писал в 1914 году Аполлинер, озаглавив свое произведение «Сюрнатурализм» (Surnaturalismus[257]). То, что «над» реальностью, – наиболее реально. Три года спустя он создаст новое понятие – «сюрреализм». В отличие от более позднего «официального» сюрреализма, Аполлинер считает сюрреальным не то, что «над» реальностью, а то, что реально настолько, насколько это вообще возможно.

Нет ничего более реального, чем швейная машинка и зонт, расположенные бок о бок на анатомическом столе, но именно потому это сюрреально. Столь же сюрреальны витрины универмагов – множество коробок Джозефа Корнелла, залы Всемирной выставки, Эйфелева башня. Столь же сюрреальны виды улиц, которые Эжен Атже создает в Париже в то же время, что и Фенеон – свои трехстрочные новеллы.

Столь же сюрреальны и постоянно меняющиеся, вечно движущиеся виды современных мегаполисов, монтажи ускоренной жизни. Столь же сюрреален и каждый кадр с того самого момента, как только он появляется в фильме. Благодаря кадрам, срезам, зрелищам, атакующим и вытесняющим друг друга, реальность становится предельно реальной – сюрреалистичной.

Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-42.webp]

Джозеф Корнелл. Набор мыльных пузырей. 1948 г.

Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-43.webp]

Дворец искусств и промышленности. 1864 г.

Импровизация

Эдгар Аллан По опубликовал свой рассказ «Человек толпы» в 1840 году. Повествователь из окна лондонской кофейни – «с сигарой в зубах и газетой на коленях»[258] – смотрит на людей, спешащих по улице, и яркий свет газовых фонарей заставляет его вглядываться в некоторые лица. Но «рой светлых призраков проносился мимо окна так быстро, что я успевал бросить только мимолетный взгляд на каждую отдельную фигуру»[259]. Персонаж По сидит в витрине кофейни, как в кинотеатре. Бодлер не только перевел это повествование на французский, но и подробно описал его в своем исследовании «Художник современной жизни». Один из важных для него вопросов был таким: возможно ли увековечить зрелище, которое непрерывно меняется? В ответе на этот вопрос Бодлер видел задачу современной живописи. Пусть она покажет, как мелькают виды, постоянно заглушая друг друга. В 1857 году он писал, что, поскольку современный мегаполис предлагает бесконечное множество зрелищ, тому, кто хочет передать это впечатление, необходима большая «способность к импровизации» (facilité d’improvisation)[260]. Таково искусство Домье: «Его рисунок – это рисунок крупного мастера, он щедр и свободен, это своего рода непрерывная импровизация»[261]. За то же самое он хвалит другого карикатуриста, Поля Гаварни: «Он лишь слегка касается темы, оставляя место для догадки»[262]. Несколько лет спустя, в 1863 году, в эссе «Поэт современной жизни», он, однако, называет типичными представителями современного видения не их и не великих своих любимцев Делакруа, Мане, Коро или Курбе, а Константена Гиса – иллюстратора, не особенно известного даже в свое время. Гис, которому тогда был 61 год, был настолько типичным воплощением современного городского образа жизни («Я – это все, все – это я»), что Бодлер счел достаточным упомянуть его просто как К. Г. Художники раннего Средневековья еще не подписывали свои работы; Гис, в свою очередь, уже не подписывал их. Они еще не были художниками, по крайней мере, в том смысле, в котором это понималось начиная с раннего Возрождения, поставившего искусство в зависимость от индивидуального видения и исполнения; Гис уже не был художником, поскольку слился с толпой, и ее анонимность распространилась и на него. «Г-н Г. не любит, когда его называют художником»[263], – говорит Бодлер; и вообще ему не нравится, когда его замечают: например, он возмутился, когда Теккерей написал о нем в английской газете. Средой его обитания была толпа, и достоверно изобразить пребывание в ней он мог лишь отказавшись от своей индивидуальности и погрузившись в толпу. Живопись XIX века – искусство великих личностей; Гис же смог стать характерным представителем века именно потому, что от своей индивидуальности отказался. Он не считал себя художником – он стал художником на обходных путях не-искусства. Слышал ли о нем когда-нибудь Энди Уорхол?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь