Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 33 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 33

Discors concordia

Как человек проходит по площади, которую можно назвать подсознанием города? Перенесемся же в будущее, когда квартал Дуайен уже исчезнет, а Париж обретет новый облик. Влияет ли пространство на осанку, движения, скорость или поведение тех, кто по нему ходит? Романист и критик Луи-Эдмон Дюранти в своей книге 1876 года «Новая живопись, или О группе художников, выставляющих свои работы в галереях Дюрана-Рюэля» (La Nouvelle Peinture, A propos du groupe d’artistes qui expose dans les galeries Durant-Ruel), так определил задачу современной живописи: «Что нам нужно, так это своеобразное проявление современного человека, как в одежде, так и в социальных навыках, как дома, так и на улице»[111]. В конце своей книги он утверждает, что современные художники оправдали именно эти ожидания: «Они попытались изобразить походку, движение, суету прохожих, хождение их туда-сюда так же, как удалось им запечатлеть трепет листьев, дрожь воды, мерцание наполненного светом воздуха и, наряду с радужной силой солнечных лучей, серый день, мягко окутывающий все вокруг»[112].

Говорят, что в написании книги участвовал друг Дюранти Эдгар Дега[113], который написал также портрет Дюранти в 1879 году. Так это или нет, но почти наверняка ко времени написания книги Дюранти был уже знаком с картиной Дега «Площадь Согласия» (Place de la Concorde), написанной в 1875-м, за год до выхода книги в свет и спустя три десятилетия после фотографии площади Карусель, сделанной Тальботом. Если бы Тальбот, который тогда был еще жив, приехал из Лондона в Париж, площадь Согласия он узнал бы, но сам Париж – уже с трудом. Например, он тщетно искал бы расположенный некогда неподалеку квартал Дуайен; возможно даже, что он принял бы за него площадь Согласия. Дега изобразил пространство, которого барон Осман почти не касался, и все же, глядя на картину, кажется, что это часть совершенно нового Парижа. Временны́е границы размыты. Тем более что картину можно рассматривать и как иллюстрацию к небольшой книге о прогулках фланера, жившего гораздо раньше, в 1806 году.

Вариант названия картины – «Виконт Лепик и его дочери пересекают площадь Согласия». Виконт, которого с его дочерьми Дега изображал и ранее, с сигарой во рту и зонтом под мышкой выходит из пространства картины направо. Он не смотрит ни направо, ни налево, а только вперед, твердо, как будто его рассердили две маленькие девочки, на которых он не намерен смотреть. Девочки тоже не смотрят на него: их взгляды устремлены в разные стороны. Одна из них выглядывает из пространства картины в направлении нижнего левого угла. Другая как будто хочет что-то увидеть, но талия ее отца загораживает ей обзор. Принадлежащая им собака определенно наблюдает за чем-то в левой части кадра. Три человека и собака: каждый смотрит в свою сторону, взгляд каждого свидетельствует о чем-то своем. Они всего лишь находятся в одном и том же месте в одно и то же время, но их не связывает внутренняя драматургия, нет центральной точки, на которую было бы направлено их внимание, хотя раньше в случае группового снимка это разумелось бы само собой. Драматургической нитью тут в лучшем случае может быть отчуждение друг от друга, которое вскоре станет главной особенностью современной драмы: реплики персонажей на самом деле не будут реакциями друг на друга. Герои картины Дега как будто готовятся войти в одну из пьес Метерлинка или Чехова, которым предстоит быть написанными 20 лет спустя.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь