Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»
|
Такова современная красота: она режет глаза. В то же время картины Жерико с отрубленными головами – наиболее неприкрашенные примеры этой современной красоты. Они отрезают себя от традиций так же, как гильотина отрезает голову от туловища. Мане и современная живопись начнут развиваться лишь во второй половине века, а Жерико уже в 1810-х годах решительно порвал с прошлым и двинулся в направлении неведомого, заменив историю, мораль и логику неприкрытым ужасом. На место идеала Целого он поставил Фрагмент. А что может быть более жестоко фрагментарным, чем расчлененное тело, отрубленная голова? Она не принадлежит ничему – у нее нет ни морали, ни мировоззрения, ни религии, ни убеждений. Она просто есть. Без головы В 1858 году Виктор Гюго сделал рисунок углем под названием «Справедливость» (Justitia). На переднем плане – грубая булыжная мостовая, над ней во тьме клубится туман. На заднем плане видны очертания гильотины с опущенным лезвием. В вырезе, куда помещается голова, лезвие тускло светится. Как и диск восходящего солнца, который также немного освещает небо справа. Солнце обезглавили? Еще один освещенный элемент изображения – отрубленная голова: она витает в верхнем левом углу, выглядывая из картины со странной искаженной ухмылкой. Свет, освещающий также надпись на уличном камне, проецируется на нее слева, но с рассветом, видимым справа, это никак не связано. Такой двойной свет можно видеть на некоторых картинах Каспара Давида Фридриха: свет земной и небесный, исходящий от парящего в вышине распятия. На картине Гюго невозможно определить, какой из них земной, а какой небесный. Но различать уже не нужно. Слово «справедливость» в названии также с трудом поддается истолкованию. Служит ли справедливости гильотина, отрубая голову преступнику? Или справедливость олицетворяет отрубленная, витающая высоко в воздухе голова, обвиняя преступную гильотину и смертную казнь вообще? Возможно, да; сам Гюго позже упоминал свою повесть, написанную как протест против смертной казни, «Последний день приговоренного к смерти», не иначе как «книгу отрубленной головы»[90]. Как бы то ни было, мы видим голову, которая выделяется из окружающей ее темноты. Она оторвалась от земли, над нею более не властна гравитация, гильотина осталась позади. Она одиноко висит в высоте. Но не для того, чтобы провозгласить торжество самодостаточного разума, которому нет дела до земного мира. Напротив: она ищет свое тело, ибо только вместе с телом голова заново обретает дух, которого ее лишила гильотина. Тело – залог всего, на что одна только голова неспособна. Однако поиски тела тщетны. На картине нет ни единого его следа. Оно исчезло. Оно бросило голову на произвол судьбы. Оно сбежало от нее. ![]() Виктор Гюго. Справедливость. 1857–1858 гг. II О, эти блуждания по Парижу – сколько очарования и волшебства вносят они в жизнь! Фланировать – целая наука, фланирование услаждает взоры художника, как трапеза услаждает вкус чревоугодника. Гулять – значит прозябать, фланировать – значит жить[91]. Квартал Дуайен Вернемся еще раз, напоследок, к Барбаре Банси. Снискав некоторую известность в Париже в качестве художницы, в 1802 году она переехала в Рим, а в 1808-м вышла замуж за врача Лоренцо Наннони, с которым жила в разных городах Италии. Четыре года спустя ее муж умер, но Банси, и будучи вдовой, сохранила имя мадам Наннони. В 1814 году она вернулась из Италии в Париж и поселилась в богемном квартале неподалеку от Лувра. Позже она работала учительницей рисования (maîtresse de dessin) в школах Сен-Дени и Святой Клотильды. В 1863-м, в возрасте 86 лет, всеми забытая, она умерла. |
![Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-11.webp] Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-11.webp]](img/book_covers/141/141102/book-illustration-11.webp)