Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
Ма вросла в стул. Ни жеста, ни взгляда. Она – гранитный памятник самой себе. Постаревшая, неухоженная, с отросшими седыми прядями в волосах, с дряблой авитаминозной кожей и потрескавшимися губами. Лоск слетел, как позолота с дешёвой китайской побрякушки, но взамен появилась тихая глубинная сила. Скрытая мощь. Так бывает с теми, кому нечего терять. Мы слушаем тиканье настенных часов и мысли друг друга, ожидая вердикт отца. Когда он возвращается в кухню, ступни обжигает быстрый морозный сквозняк. Я поджимаю пальцы ног. Балконная дверь захлопывается, звякает щеколда. Отец шумно двигает табурет, занимая позицию перед Ма. — Наташа. Наташа, посмотри на меня, – мягко просит он. Ма поднимает глаза. — Все эти тесты не обязательно правильные. Я узнавал. Всегда есть надежда. — Хватит, – голос Ма похож на шелест, что преследует меня уже несколько дней. – Надоело. Прекрати делать вид, что проблемы нет. Она есть! — Ладно, – соглашается отец, – хорошо, допустим, у нас родится даун, и что с того? — Мог бы и про это поузнавать. — Про болезнь? Естественно. С такими детьми непросто, но люди живут, воспитывают, как-то справляются. — Вот именно, как-то, – Ма начинает злиться. — Не такое трудное дело, – отмахивается отец. – Пелёнки-распашонки. У нас Аля здоровая, мои сыновья уже своих детей имеют, мы не обижены. Ну, будет теперь другой ребёнок, но ребёнок же. И садики есть специальные, и школы. Дети с дауном не самые умные, да, но хорошие, добрые, и… — Это позор! Отец сбивается. Зря готовил позитивные аргументы, напрасно целую речь сочинил на балконе. — Почему? — Потому что больные дети рождаются только у неполноценных родителей. — Ты же понимаешь, что это бред. — Какая разница, что понимаю я? Другим не докажешь. Мы станем хуже прокажённых. Только не надо меня разубеждать. Какие садики и школы? Мы на прогулку ребёнка вывести не сможем, чтобы кто-то косо не посмотрел. К нему не то что своих здоровых детей, собак не подпустят! Или это тоже бред? — Мне плевать, на идиотов не обижаюсь. — Это ты сейчас говоришь, а как надоест изображать добренького, смоешься. Ты с самого начала его не хотел. — У меня было время подумать. Теперь хочу. Я старый, Наташа, и разочарованный. Меня уже ничем не удивить. Ни желаний, ни интересов. А что будет через пять, десять лет? Пенсия, и что? Сканворды и телик? Или дачу купим? Хотя дача – это неплохо. Оставим Альке квартиру, переберёмся с маленьким за город. — Ты старый, – соглашается Ма, срывается на последнем звуке, замолкает. — Вот, хоть в чём-то мы единодушны, – пытается пошутить отец. — Ты старый, – повторяет она, – и я старая. Такой ребёнок не вырастет самостоятельным. Кто будет его опекать, когда мы не сможем? И тут барабанная дробь, фанфары, и вступаю я. Должна вступить. Вспомнить юных героев из советских книжек, пообещать поднятую целину, гражданский подвиг и своё пламенное сердце в придачу. Не сомневайтесь, дорогие родители, я положу все силы на этого ребёнка, стану ему ангелом-хранителем и феей-крёстной в одном лице, не отдам, не предам, не покину! И выйдет солнце, и придёт весна, и мы побежим по росистой траве навстречу прекрасному будущему. А теперь давайте пить чай с бубликами и хвалить друг друга. Нет, простите. Я не знаю, как оно будет. Мне бы с собой разобраться. Удачи вам. А меня не трогайте. |