Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— Рада за вас. — Что? – переспрашивает Эмани. — Всё. Теперь всё. Ноги в ботинки, пальто в охапку. Нащупываю дверную ручку, вываливаюсь в подъезд. А там по стеночке на лестницу, чтобы присесть на ступеньку и перевести дух. Вот и закончилось. Дальше добровольная глухослепота не прокатит. Успела уйти за секунду до того, как вышвырнули, уже неплохо. А теперь успокойся, перетерпи ломку и никогда не возвращайся. Они собираются на сейшен, значит, сейчас пойдут к лифту и увидят раздавленную тебя. Нельзя! Слишком унизительно! Лестница, стены, пол помогают мне, подгоняют, выталкивают. Противные щербатые перила, мерзкие кошачьи миски и консервные банки между этажами, пакостный запашок дырявых канализационных труб из подвала. Где всё это было раньше, почему я не замечала? Новый орган – третий глаз – таращится с моего лба. Прикрывать чёлкой бесполезно, он словно рентгеновский луч, лазерная бритва. Почему-то вспоминаю Фигу и её слова тогда, в туалете: «Ничего страшного, поплачьте. Сильные люди тоже плачут, а потом делают выводы». Всё правильно, хватит себе врать, мечта о Будде ничем не отличается от любования портретом какой-нибудь кинозвезды. «Любовь – это только лицо на стене, любовь – это взгляд с экрана». Фантазия. Морок. Мне нужен живой человек, настоящий, обычный человек, и на ум идёт только один адрес. 36 Рифлёные каблуки стучат по асфальту, кровь ударяет в виски. Бей пяткой, бей другой, смотри на покачивающиеся концы шнурков. Через бетонный лес однотипных панелек, мимо гомонящей детской площадки, вдоль потока замызганных машин на проспекте, по аккуратной разметке дорожной зебры в кирпичные лабиринты хрущёвок. Спеши. Неси своё желание обрести опору, ищи того, кто не бросит. Я скажу ему. Сразу скажу. Скажу: — Джим, ты мне нужен! — Здорово, – улыбается он. – Только я сейчас немного… — Нет, сейчас! Я не могу ждать. Я должна рассказать, или свихнусь. — Погоди секунду. Он тянется к вешалке, набрасывает куртку, выходит в подъезд и тихонько прикрывает дверь. В тёмных глазах – беспокойство. Мне хочется поднять руку и скользнуть кончиками пальцев по его смуглой коже, потереться щекой о щёку, зарыться лицом в смоляные волосы, спрятаться. — Обними меня. Пожалуйста. Джим обнимает, прижимает к себе, легонько гладит по голове. Но неловко и торопливо. Будто мы стоим на вокзале, и вот-вот тронется его поезд, а ещё нужно успеть в киоск за минералкой. — Давай я забегу к тебе вечером, – предлагает он. — Уже вечер. Джим отступает на шаг, и я начинаю говорить, чтобы удержать его. Слова наскакивают друг на друга, спотыкаются, валятся в кучу: — Дай мне совет, как скажешь, так и сделаю. Я случайно узнала чужую тайну, очень важную и для меня тоже. И должна рассказать об этом, но могу напортить. Она, тот человек, уже много дней отмалчивается, а время уходит, и если оставить на самотёк и не сделать одну отвратительную вещь, то будет поздно и… — Руслан, в чём дело? Из дверного проёма смотрит мать Джима. Высокая, узкая дама с металлическим голосом и скорбной морщинкой над переносицей. Джим вздрагивает, я отпрыгиваю от него, как ошпаренная кошка. — Ох, здравствуйте. — У Руслана репетитор, встретитесь позже, – чеканит она, глядя на меня сверху вниз. — Минуту, мам, – просит Джим. – Аля уже уходит. |