Онлайн книга «Великая река. Другой берег»
|
Ойкью вспомнила, какой неискренний, сдавленный смех был у него, и пришла к выводу, что для хорошего колдовства, должно быть, требуется более значительное усилие. — Подумать только! – она всё же никак не могла успокоиться. – У самого унылого человека в мире – волшебный смех! — По-твоему, я унылый? – мальчик спросил это с таким непередаваемо печальным видом, что Ойкью не выдержала и расхохоталась сама. Отсмеявшись, она с надеждой посмотрела наверх, но деревья так и не начали раскачиваться, а ветер оставался обычным ветром. — Я так понимаю, тебя выставили, да? – уточнил Варн, мужественно переждав приступ веселья. — Ага, – Ойкью кивнула и поняла вдруг, что это её совсем не печалит. – Всё-таки зря ты так с ними, они нас прогоняли не со зла. Надеюсь, Раф починит свою дудочку. — Очень уж эта Раф была пугающая, – буркнул Варн. Ойкью хотела сказать ему, что с колдовством стоит быть поосторожнее, особенно когда дело касается лодочников, но решила приберечь нравоучения на потом. — Тебе везёт сегодня, – проговорила она вместо этого. – Мы пойдём ко мне домой. Я имею в виду, в другой дом, где живут мои родители. — О, – Варн посмотрел на Ойкью с надеждой. – И у них найдётся лишняя кровать? — Вполне возможно, – сказала Ойкью неопределённо: она знала, очень важно сохранять ощущение непредсказуемости грядущего. ![]() Семья Ойкью пошла в маму, как и полагается душе вроде неё. Мама Ойкью была низенькая и беловолосая, и ещё у неё были такие же, как у Ойкью, маленькие белые рожки. Если не считать рожек, она выглядела совсем как человек; она и притворялась иногда человеком, когда ходила в ближайшую деревню ради веселья. Папа Ойкью… папа Ойкью оставался во всех смыслах очень неустойчивым. Неустойчивее всего был его рост: зимой он казался не выше мамы, а летом его голова обычно пряталась где-то в верхушках деревьев, и до него никак не получалось докричаться. Но мама всё равно кричала. В конце концов папа замечал её, и тогда они принимались ругаться. Ойкью в детстве это очень не любила, но потом поняла, что иначе родителям скучно. В одном доме с родителями Ойкью ещё жили бабушка – маленькая и беловолосая, как и мама, – и дедушка, серый и весь заросший мхом; говорят, среди его предков были настоящие северные тролли. Бабушка очень любила чем-нибудь угощать Ойкью, как часто бывает принято у бабушек, а дедушка любил ворчать и терпеть не мог, когда его заставляли куда-нибудь идти. Их дом прятался в чаще леса, в достаточном отдалении от Дома-с-огнями, чтобы семья чувствовала себя спокойно. Ойкью, когда решила присоединиться к лодочникам, покинула это место и теперь впервые с тех пор возвращалась. …Поэтому она весело прыгала с кочки на кочку, предчувствуя встречу с семьёй. Варн с сонным и тоскливым видом плёлся за ней, и ей было жутко интересно: всегда у него такое выражение лица или только тогда, когда он не выспался? Идти, однако, нужно было немного дальше, чем помнила Ойкью, вдобавок они чуточку сбились с пути, когда бежали, и в результате несколько часов бестолково проплутали по лесу. Так что к дому Варн и Ойкью приблизились в самый разгар дня. День оказался прохладный и неприятно-пасмурный: то и дело принимался накрапывать мелкий дождик. Ойкью поняла, что уже близко, когда лес стал гуще; они с трудом продирались через кустарник и перепрыгивали через упавшие стволы. Вскоре из-за ветвей черёмухи и орешника показалась знакомая серая крыша, едва поросшая мхом. Они ускорили шаг, Ойкью почти бежала: она и не знала, что так соскучилась по дому. |
![Иллюстрация к книге — Великая река. Другой берег [book-illustration-4.webp] Иллюстрация к книге — Великая река. Другой берег [book-illustration-4.webp]](img/book_covers/141/141083/book-illustration-4.webp)