Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
Rivane G. Influence de l’asthme sur l’œuvre de Marcel Proust. Paris: La Nouvelle Édition, 1945. Rousset J. Forme et signification. Paris: José Corti, 1962. Samoyault T. Roland Barthes. Paris: Seuil, 2015. Weinreich U. On the Semantic Structure of Language // J. H. Greenberg (dir.). Universals of Language [1963]. 2e éd. Cambridge (Mass.): The MIT Press, 1966. Послесловие Ролан Барт полюбил Марселя Пруста, когда впервые его прочел, и любил всю жизнь; когда дело доходило до Пруста, он становился психологом, поэтом, отчасти провидцем и немного фантазером. Изучаемый автор ему дорог настолько, что его человеческая сущность важна ему наряду с литературной: «…этот роман создан человеком бесконечно добрым, тонким и нежным, – пишет Барт, – пусть даже он, как и любой человек, в каких-то случаях мог быть жестоким». Для него, автора знаменитой работы «Смерть автора», Пруст – не только автор, но и живой человек; он, по его собственному признанию, даже идентифицирует себя с Прустом, примеряет на себя его подход и приемы – и это не парадокс: разумеется, любой читатель и исследователь имеет право и даже обязан прочитать произведение по-новому, по-своему, но при этом никому, даже литературоведу, не заказано полюбить это произведение и восхищаться автором. Пруст, безусловно, один из наиболее чтимых французских писателей, а может быть, и самый чтимый, а для Ролана Барта, литературоведа, семиотика, структуралиста, – самый важный. Вот так русские структуралисты упоенно изучали Пушкина, Достоевского и Толстого. Прочесть классика глубже, чем читали его прежде, было не зазорно самым смелым новаторам. Но российский читатель знает Пруста всё-таки не так хорошо, как французский, поэтому позволим себе сказать о нем несколько общих слов, не упуская из виду его связи с Роланом Бартом. Правда, описывать жизнь Пруста – странное занятие: то и дело кажется, что описываешь не столько жизнь реального человека, сколько подготовительную работу автора к будущему роману. Итак, Марсель Пруст родился в 1871 году, в пору расцвета символизма, когда никакого структурализма, никакой семиотики и в помине не было, а умер в 1922 году, когда Ролану Барту было всего семь лет, так что современниками их можно считать весьма условно. Писать он начал рано, еще в лицее Кондорсе, где многие его сотоварищи пробовали свои силы в литературе, а преподавателем английского языка был сам Стефан Малларме, гениальный поэт, столп символизма. Писал всё подряд – стихи, очерки, рецензии, газетные заметки о светской жизни, пародии, стихотворения в прозе… С детства страдал астмой, к которой позже добавилась эмфизема легких (это, пожалуй, тоже сближает его с Бартом, с юности страдавшим туберкулезом). Вообще, их многое роднит. Если Барт – литературовед, устремленный к писательству и мечтавший начать новую жизнь и написать роман, то Пруст – писатель, с начала писательского пути тяготевший к литературному анализу и к жанру эссеистики. Его роман «В поисках утраченного времени» напитан рассуждениями о литературе, чаще от имени рассказчика, иногда от имени других персонажей, а кроме того, цитатами, явными и скрытыми, аллюзиями и отсылками к другим произведениям и, конечно, пастишами на Бальзака, на Анатоля Франса, на множество других литераторов и журналистов. Барт в 1970-х годах разрабатывает теорию интертекста, опираясь на Пруста: он указывает на присутствие Стендаля и Флобера в книге Пруста и определяет интертекст как «невозможность жить вне бесконечного текста»[170]. Словом, в своей литературной зоркости оба автора как будто дополняют друг друга. |