Книга Замри. Роман с театром, страница 45 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 45

Что-то предельно элементарное и очаровательно наивное таилось в его подступе к роли. Изощрённые психологические мотивировки, тонкость переходов, углублённость в характер – это всё потом. В репетиционной комнате Иннокентий Михайлович поражал лёгким, не обременённым «высокими материями» стремлением постичь персонаж как некий экземпляр человеческой породы. Он постоянно искал – какой? как ходит? как говорит? как ест? Для Смоктуновского поиск «зерна роли» не нудное, а весёлое занятие.

Он уехал в Ленинград для завершения каких-то съёмок. По возвращении сказал, что было тяжело, ни минуты свободной. А через пару часов: «Как это передать? Людовик, наверное, голову держит вот так…» И странно, по-павлиньи, вытянул шею. «У него ведь кадык». – «Откуда вы взяли?» Он смутился: «Забегал в Эрмитаж посмотреть портрет. У него большой кадык». И снова вытянул шею, пытаясь найти посадку головы Короля.

Он искал пластику, выражавшую характер Короля-Солнца. Людовик XIV как бы любовался отражением в зеркалах. Производимое впечатление – его главная забота. Король знает силу воздействия этого оружия на окружающих (и на потомков тоже). Поэтому соизмеряет даже незначительные действия с производимым эффектом. Не человек, а менуэт. Руки, ноги в танцевальной позиции. Даже нож с вилкой у него выделывают замысловатые па. Ежеминутно корректирует себя. Отпил вина, поставил бокал, подумал, ещё отпил, поставил, ещё подумал и ещё пригубил. Король не просто ест цыплёнка. Рассматривает каждый кусочек, несколько раз открывает рот, примериваясь, и отправляет мясо в рот, движением головы помогая его продвижению. Повязывание салфетки, складывание прибора на тарелку, мытьё рук – действия, обычно механические, полны значения. Король Смоктуновского без устали давал окружающим показательный урок. В этом ему мнилось его историческое предназначение.

Заметив у маркиза краплёные карты, Людовик поинтересовался, как закон на это смотрит, и посадил на месяц в тюрьму. Затем отправил в имение, дал средства к существованию и добавил: «В карты больше не садитесь играть, у меня предчувствие, что вам не повезёт в следующий раз». То есть лишил маркиза любимого занятия, в котором ярко проявлялся его талант. Эту сцену Иннокентий Михайлович играл подробно, находя тонкие нюансы для каждого слова.

Напрасно партнёры считали, что Кеша затягивает проходной эпизод. Он ощутил его нешуточный смысл. Ведь подобным образом будет наказан и Мольер, получив запрещение исполнять «Тартюфа». Таков стиль этой власти.

Именно это: стиль власти – играл Смоктуновский. Король врастяжку произносил слова, нанизывая их, как цветные бусинки, на нитку фразы. И она становилась нарядной, праздничной. Однако светский тон не мог скрыть, что он ведёт одному ему известную игру. На этой тайне артист держал напряжение сцены. В его галантном внимании читалось глубокое презрение к пешкам, которым не выйти в короли. Болезненная брезгливость распространялась даже на вещи. И карты, и подсвечник, и свиток с доносом Людовик держал, будто боясь заразиться. И приговор маркизу выносил брезгливо, едва цедя слова. Лишь – «у меня предчувствие, что вам не повезёт в следующий раз» – Смоктуновский выделял. И мягкое «у меня предчувствие» звучало зловеще. Сам ритм фразы напоминал стиль того, кому Булгаков адресовал письмо с просьбой о работе. Булгаков знал эти шуточки, знал, каково писать пьесы и не видеть их на сцене. Иннокентий Михайлович больше предпочитал удивляться жизни, чем распахивать душу (кроме как в ролях, разумеется).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь