Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
В перерыве, за общим столом, обсуждается всё, что было на репетиции. Такое публичное единение – опрометчиво, но об этом пришлось задуматься позже. «Дети солнца» жили недолго, но каждый звонок Валентины Степановны Кувшиновой – праздник! Профи-помощница напоминала дату предстоящего спектакля исключительно задушевно: «Вы не забыли, что мы встречаемся?» Встречались – разбирали сыгранный спектакль, шутили, а если тосты, – то за встречу. Казалось – она должна иметь продолжение. Не вышло. Валентина Степановна жила скромно, очень скромно. Но, услышав по телевизору о дефолте, сказала дочке, которую одна растила: «Варя, мы разорены». Забыть генеральную репетицию «Детей солнца» – это обеднить всё, что я испытал в Малом театре. Большинство участников событий, включая меня, живы. Не буду называть имён. Тут показательны не характеры, нечто иное. В партере – работники театра, а это, известное дело, – особое волнение и для артистов, и для режиссёра. По оживлению, с каким после антракта все заходили в зал, чувствовалось: сегодня спектакль получается. Я дал сигнал ко второму акту. Минут через десять, когда на сцену вышел испуганный холерой слесарь Егор, в темноте ко мне прокрался композитор. Ничего не понять из шёпота: «Шеф просит остановить спектакль и начать второй акт заново». – «Что?» – «Он с кем-то пил чай, его не предупредили, и он не успел зайти в зал». А что, зал закрыт был? Ладно, не до этого. Вышел Протасов. «Скажите – прерывать спектакль нельзя». Спустя время – вновь взволнованный композитор. Умоляет подняться к шефу, тот грозится уволить Кувшинову. В предбаннике перед кабинетом – растерянный директор и шеф, не попадающий рукой в рукав плаща: «В зале вся труппа. Что мне, завтра подать заявление об уходе? Все видели – начали без меня!» Напомнить бы, что помощник должен готовить сцену, а не звонить по кабинетам, для этого существуют администраторы, но он не в себе. Перед тем как выскочить: «Завтра в любое время дня и ночи показать мне второй акт». Директор смущённо пожал плечами. Я поспешил в зал. Попроси остановить спектакль чиновник – нет вопросов. Но шеф – артист – знает, что такое «начать сначала». И не потому, что не получается, а потому, что… потому. Вошёл бы тихо в партер или в царскую ложу, откуда смотрела прогон орденоносная актриса. Как же он представлял? Занавес, свет в зал, актёры в шоке, зрители в растерянности, и – входит сам! Усаживается – свет гаснет – дают занавес. Генеральная (чуть не сказал – генеральская) репетиция удалась. Это снимало ощущение оскомины от кислой ситуации. Что дальше? Через пару часов 29 июня, а с июля в театре отпуск. Цыплят по осени считают? Надо идти к актёрам – поблагодарить, обсудить… и передать распоряжение шефа. Последнее сделать как можно спокойнее, они, без вины виноватые, и так на пределе. Сидят усталые, опустошённые. После сегодняшнего напряжения сыграть завтра в пустом зале второй акт для одного чела – кто согласится? Перед отпуском у каждого наверняка уйма дел (я тоже 30-го в Болгарию). Меня поджидала большая неожиданность. Все посматривали друг на друга. Потом взгляды сосредоточились на Василии Ивановиче Бочкарёве. Он произнёс: «Сыграем». Все подхватили. Я тогда оценил готовность актёров многим жертвовать ради общего дела, их желание отвести удар от Валентины Степановны. И чувствовал, что в их решении выражается и отношение к спектаклю и ко мне. Я благодарен за это и вообще за всю эту историю, которой лучше бы не было. Но она случилась в бывшем Императорском, а потом Академическом театре Союза ССР. |