Книга Замри. Роман с театром, страница 338 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 338

Он интересен соединением в единое целое исключающих друг друга тканей, фактур и смыслов. Таким неожиданным в своём начале был психологический театр – вспомним «Чайку» в МХТ! Но с годами (а они всегда так действуют) его чеховские постановки приобрели устоявшуюся форму. И чем шире типовые модели становились объектом подражания, эталоном психологического театра, тем резче суживалось представление о его многообразии. И так всегда, во всём.

Кентавровость природы театра обнаруживается в стыковке живописи и танца, музыки и слова, жеста и скульптуры. Чего стоит вошедший в обиход термин «психофизика». Неуклюж, но речь о слитности в игре актёра разнородных и при этом взаимозависимых начал. Повсюду: на сцене, за кулисами, в зале – витает дух мифического существа, обладающего загадочной притягательностью.

Зрители спектакля являются свидетелями его рождения. Публичность – при исключительной интимности процесса. На глазах. Раз в жизни! Завтра всё повторится иначе. Оттого не найти форму фиксации драматического искусства. Теле– или киносъёмка – цветы, засушенные в книге.

Состояние артиста на сцене отличается раздвоенностью внимания. Поглощённый действием, он постоянно контролирует игру, корректирует её реакцией зрителей. То ведёт зал за собой, наслаждаясь властью, то следует за ним, стремясь уловить и предугадать её желания. Если это не удаётся, у актёра сдают нервы, начинает безумствовать, и тут впору давать занавес.

«С чего начинается полёт птицы?» – спросил Станиславский.

Посыпались ответы: встрепенулась, с разбега, расправляет крылья… Пауза.

«Птица становится гордой».

Полёт артиста, гордого артиста, начинается с осознания, что он, а не зритель хозяин театра, он владеет сценическим временем. Держит паузу ровно столько, сколько считает нужным, доверяет своей интуиции. Волнение за всякие «ли» – не затянул ли, не скучно ли, не слишком ли – это падение с высоты.

Кто хозяин времени? Это корневой вопрос.

Стремление театра ублажить публику и сохранить независимость вызывает сочувствие. Один мечтатель хотел объединить в названии своего детища такие антагонистические понятия, как «общедоступный» и «художественный». Наверняка загрустил, когда пришлось «общедоступный» снять.

Реалии современной действительности превратили театр, родившийся на площадях и ярмарках, в элитарное массовое искусство.

В его пространстве сцене отведена роль головы, от которой сигналы посылаются туловищу. Отгадали! – зрительный зал, уловив сигнал, посылает ответный. Связь прерывается, если голова возомнит: я сама по себе – или туловище решит, что оно всему голова. Когда то, чему предначертано быть нераздельным, теряет связь друг с другом – получается мёртвый театр!

Живой – это театр-кентавр. В нём артист-персонаж, симбиоз реального и вымышленного. Именно такой театр отражает действительность. И волнует – как связь между явью и сном. Как ни странно, к театру, балансирующему на границе полярных состояний, применимо понятие «реалистический».

Молва утверждает, что кентавр обречён мучиться разгадыванием тайны своего происхождения. Ему – и театру – нелегко постичь смысл собственного бытия. Они занимаются этим с рождения. Судя по всему, их слияние произошло на празднествах Диониса, известных всеобщим опьянением.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь