Книга Замри. Роман с театром, страница 305 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 305

Когда-то выражение удивляло несоответствием понятий «театр» и «война», потом открыло свою точность. Война – театр, в котором гибнут актёры, а министерство остаётся. Беда – в этой вакханалии нечто величественное. Увлекает, соблазняет, кружит и дурит головы. Ведь всегда правы мы, а не противник.

Имитация своего превосходства провоцирует смех. Он глушит страх, придаёт карнавальность будням, за границами которой территория трагического.

Маски уже не требуются, в них превратились лица.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-75.webp]

Сцена из спектакля «Матушка Кураж» по пьесе Б. Брехта (1994). Слева Кураж (Роза Хайруллина), справа Катрин (Ольга Агапова). Художник Юрий Хариков.

Поэтому актёрские лица Юра Хариков расчертил и ярко раскрасил, дооформив диковинными париками. Недвижимые волосы, как у клоунов, зафиксированы – встали дыбом, клонятся в одну сторону, как кроны деревьев под напором ветра, торчат во все стороны, как у кикимор.

Герои, соответственно античной традиции, подняты на котурны. Но не театр, не мы придумали их возвысить. Разыгрывая миф о своём особом величии, о миссии спасти мир, мясникам легче гнать баранов на убой.

В те моменты, когда герои спускаются с котурнов (в буквальном смысле), они превращаются в непримечательных существ, дрожащих от близости смерти.

На второй чеченской отрезали головы, гноили людей в ямах, пытали, обменивали. Такое ли преувеличение, что война дана как череда кошмаров?

Отделив облик героев от картин, к которым зрители привыкли так, что устали реагировать, их можно привести в чувство. Интенсивная театральность может вызвать нормальные реакции на жаркое и холодное, враньё и правду.

Натуралистичными сценами не испугать, примелькались на телеэкранах. Надо было изменить взгляд на события, выставив их в непривычном свете.

Если цвет, то охристо-красноватый, пусть мерцает, как золото, смешанное с кровью. Если костюм, то не военная стёганая куртка, как у Кураж в «Берлинском ансамбле», а живописная юбка, кофта-ватник, в неё вшиты обвислые груди и живот не единожды рожавшей женщины (на перевязи сумка для денег).

Если музыка, то будоражащая, раздражающая повторами, вроде беспрерывного кружения торговки по израненной земле. Современные интонации короля рока Саши Пантыкина пришлись кстати.

Земля – пёстрые лоскуты материи, задник – в клочковатых тучах, всё – твердь, небо, люди – в красновато-охристом цвете. Он доминирует и во втором акте, когда половик и костюм Кураж темнеют, покрываясь налётом копоти.

Повозка маркитантки практически неподвижна. Движется зрительный зал. Вращается вместе с Кураж и детьми мимо солдат и командующих, духовников и проституток, раненых и трупов.

При этом верчении сам зал-шапито предстаёт крытой повозкой, а публика – её содержимым. Они – тот товар, который в начале войны с выгодой продаётся, а в конце – катастрофически обесценивается. Нас везут куда-то, не спросив согласия. А они не протестуют, приучены соглашаться.

Батальная панорама – брошенные штандарты, копья, бочки, мечи, ядра, колёса – к финалу превращается в диораму. Немая дочь Кураж барабанной дробью спасает спящий город и падает замертво. Просвечивается задник и вместо многоцветья – чёрно-белая конструкция. На ней всё держалось.

В начале Кураж – трагический Швейк в юбке – кокетничала с силовиками. В конце – она да трупы. Да, хочешь обедать с чёртом – припаси длинную ложку.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь