Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
И тогда уж как хочешь, но на правах одного из персонажей я бы сказал о статье в «Комсомолке», в которой впервые упоминались сразу три молодых режиссёра: Стуруа, Чхеидзе и Шапиро. Может быть, благодаря тебе наши будущие дороги на протяжении долгого времени странным образом пересекались? Прости, Наташа. Сумятица. Слова, фразы и эпизоды мелькают, словно в окне на всех парах мчащегося поезда. Пары… Откуда они взялись? Совсем запарился. Нехитрый каламбур. Но каждый раз волнуешься, когда в том, что казалось, проглядывает смысл, который раньше в суете не замечал. ![]() С Робертом Стуруа Какое-то собрание в Клубе писателей. Подписывают письмо в защиту моей харьковской студии. Его передают из рук в руки, вот приходит к тебе. Нас знакомит Арбузов. Все что-то ободряющее лепечут, а ты – «Закроют, надо быть готовым». Рига. После выступления на жаркой театральной конференции вас с Эфросом просят зайти в ЦК партии и недвусмысленно дают понять: гостям предпочтительнее уехать домой. Точно знаю – сами они такое не придумали бы, это Москва соскучилась по вам, не нравится ей, что вы отдаляетесь. На маленькой кухне в доме в Самотёчном тихо говорим о громких делах. Тихо – не из-за боязни, рядом спит Дима. А потом, на Тверской, где-то около десяти вечера – «Прости, подожди, надо с Димкой перед сном поговорить». Ты из каких-то лоскутов сочиняешь штору, сын ласково прислонился к тебе. Поздно засиделся. Кончились сигареты. Решил выскочить на улицу, стрельнуть у прохожих. Эфрос улыбается, как хирург, после операции разрешивший мне закурить в палате. А на лестничной площадке, у решётки – пепельница. Помню её, неказистую, но такую внимательную к гостям с дурными привычками. ![]() С Темури Чхеидзе Закат солнца у Красной Пахры. Ждём автобуса. Ты читаешь Пастернака. Будто и не было этого бредового совещания, где Фурцева пела об успехах в области балета (почти по Визбору) и о преимуществах самодеятельного театра перед профессиональным. (На одном из таких совещаний мхатовский Яншин спросонья задал ей вопрос: пошла ли бы она к самодеятельному гинекологу?) Наташа, Эфрос и я на даче Арбузова в Переделкино. В коридорах на широких тарелках красуется резиновая жвачка всяких видов, видимо для напоминания о разнообразии жизни во всех её проявлениях. Любимов потешает байками о своём пребывании в ансамбле КГБ (все смеются), Радзинский – о Софронове (все возмущены). Кроме элегантного режиссёра с хорошей театральной родословной. Недавно он состряпал спектакль по пьесе редактора «Огонька» и с невозмутимым видом уминает мороженое. Обо всём происходящем в тот день Наташа бросала, как всегда точные и колкие, реплики, но никто в полемику с ней не вступал – себе дороже. В Латвии покупается батик: «Франциск Ассизский». Понятно, с голубями. Ты была счастлива, сказала, что это первая картина, которую вы с Эфросом приобрели. С годами краски выцвели, картина переместилась из комнаты в коридор, но мне по-прежнему радостно было видеть этого миротворца на Тверской. В журнал прислали автора пьесы «Барабанщица». Черты твоего лица заострились, оно становилось всё озабоченнее. Новый редактор не похож на прежних. Те, при всей разности, понимали значение Крымовой, чьи статьи становились событием, для авторитета редакции. А этот с чёртиками. Заявил: главный редактор должен быть один. Не представить тебя без журнала. Пришлось. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-59.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-59.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-59.webp)
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-60.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-60.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-60.webp)