Книга Замри. Роман с театром, страница 181 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 181

Ощущение нереальности происходящего – ты одновременно участник события и зритель – перекрывало все другие чувства.

Такое довелось испытать на открытии памятной доски на доме баптистов по улице Лачплеша, 37. Она сообщала случайным прохожим, что тут когда-то был театр и даже то, что и я работал в нём.

Родные лица артистов, друзей, Фрейбергс, Андрис Слапьюмс, муж Шепицкой (без настойчивости его и Ольги мы бы тут не встретились; ими можно восхищаться – есть же люди, как-то особо, завидно чувствующие ответственность перед памятью о былом). Ну, Оля ученица, но Андрис не имеет прямого отношения к театру, однако сколько внимания и участия. Чертовски неловко, но что поделать – я испытываю всего только холодок любопытства.

Интересно как это происходит, не более. В последнюю минуту какой-то шумок. Оказывается, владельцы здания предупреждают: если церемонию будет снимать телевидение, покрывало с доски не будет сорвано, а сама доска будет вскоре убрана. Слапьюмс уходит и чудным образом, уж не знаю как, улаживает конфликт, звучащий потешным отголоском всего того, что осталось позади.

Неведомый пилот ведёт самолёт на посадку. Пристегните ремни. Полёт закончен. Приземлились.

«Две слезинки» и «Да, он сидел»

«Две слезинки – конец нашей сказки, завтра новое солнце взойдёт. И забудутся грёзы и ласки среди горьких житейских невзгод. Затуманились нежные взгляды, не вернуться минувшему вновь. Две слезинки нам были наградой за всё то, что мы звали “любовь”», – неизменно пела, часто по моей просьбе, под конец студенческих вечеринок (перед «товарищ Сталин, вы большой учёный») заводная Люда Шевченко. После закрытия театра она не на шутку завелась, считая, что я должен был не уезжать, а принять, на мой взгляд, унизительные (и для неё, и для всех нас) условия.

Спорить с ней не представлялось возможным. У неё своя правда, у меня своя. А две правды и две слезинки по составу несхожи.

Хорошо, что Люда была рядом, когда мы с Андрисом Фрейбергсом стянули материю с памятной доски. Судя по тому, как на моём веку в разных городах их с энтузиазмом разбивали, водружали и вновь снимали, не исключено, и этой недолго красоваться на улице. Но меня это не беспокоит, доска – всего лишь доска.

Смущает другое. В годы, когда мы окружали рояль, за которым Людмила Евсеевна выпевала слова сентиментального романса о слезинках (двух), мы толком не понимали, что такое утрата. Ничего не понимали. Как же мы ставили спектакли?

Брат моего отца около пятнадцати лет протрубил в Норильске (приговор – пожизненная ссылка). Поэтому я познакомился с ним довольно поздно, уже оканчивая школу. После его возвращения из зоны вечной мерзлоты в «Новом мире» опубликовали «Один день Ивана Денисовича». Меня так и подмывало показать ему журнал с повестью Солженицына.

Однако долго колебался, не решался: стоит – не стоит? Сердце у него ни к чёрту, разволнуется, плохо станет… Всё-таки не удержался, дал.

Пока он читал, я в соседней комнате места не находил, честил себя за глупое любопытство. Вскоре дядя вернулся как ни в чём не бывало и, возвращая журнал, спокойно и деловито подтвердил: «Да, он сидел».

На свете много есть такого, друг Горацио, что вашей философии не снилось, – неплохо сказано, не правда ли?

Здравствуйте, Адольф Яковлевич!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь