Книга Замри. Роман с театром, страница 113 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 113

Эскола внимательно слушал, потом перевёл разговор на другую тему, а прощаясь с нами, поинтересовался: «Когда начнём репетировать?»

В разговоре с Протасовым у князя, при всей симпатии, звучало настойчивое требование быть последовательным, по-мужски обязательным. Он попадал в уязвимое место. Осуждение князя – самый тяжёлый суд для Феди. Именно после его посещения возникает мысль о самоустранении.

Уловив странный тон в обещании – «Сделаю. Скажите, что наверное сделаю», – князь, раскланявшись, медлит в дверях номера, но в конце концов предоставляет Протасову право всё решить самому. Эту паузу Эскола играл так, что сразу вспоминалась толстовская ремарка об Абрезкове: «старый военный с большим достоинством и грустью». Особый кодекс чести, которому следовал князь, не позволял ему унизить Протасова слюнявым сочувствием.

Увидев в коридоре суда, как просто и страшно разрешил запутанную ситуацию Протасов, князь проникся к несчастному и уважением и состраданием. Благодаря игре Эсколы в финале спектакля слились в одну мелодию вольность цыганская, так пленившая Протасова, и умудрённость аристократа Абрезкова. Драма «не решённых людьми вопросов» являла свой трагический лик.

Судьба артистов, представляющих культуру небольшого по численности народа, – тема особая. Появись они где-нибудь в Голливуде, их бы, как говорят сейчас, раскрутили на полную катушку. До Эстонии бы слава докатилась.

Но, во-первых, в другой стране они были бы другие. Во-вторых, их и так знает каждый житель на родине. Чёрт с ним, с Голливудом! Да, их не дёргают за фалды фрака, требуя автографов, не вопят при их появлении. Экспансивные знаки внимания не в здешнем вкусе. Тут предпочитают не выплёскивать эмоции. Зато при появлении на сцене любимых актёров в зале благоговейная тишина. Полная благодарности. За то, что есть, за то, что вышли, за то, что играют, за то, что не уехали. Отношение эстонских зрителей к своим актёрам глубоко интимно.

Я увидел его в Пярну. И был обескуражен. Выбирал исполнителя для Джорджа в пьесе Олби. Микивер предупредил: «Аарне Юкскюла – лучший артист Эстонии». Но после первого акта «Трёхгрошовой» с ним в роли Мэкки – недоумение. «Лучший артист» играл с прохладцей, не сильно выкладываясь. «Он просто не хочет играть», – вырвалось у меня в антракте. Опрометчиво.

У Аарне природное чувство меры. В спектакле, где артисты кайфовали в ролях проституток и воров, он выглядел блёкло. Отменный вкус оберегал его от борьбы за лидерство с азартно наигрывающими коллегами. Но незаметно внимание приковывалось к странному, «скромному» актёру.

На репетиции «Кто боится Вирджинии Вулф?» Аарне приходил с английским текстом. За сверкой английского, эстонского и русского текстов мы незаметно разобрали пьесу. Плодотворный метод. Поиски точного слова в переводе помогают до конца уяснить авторские намерения, докопаться, как и почему они рождаются. Но для этого надо иметь актёра так ценящего слово, как Юкскюла. Можно не знать эстонский и всё равно понять, как остро, колко у него слово, как метка и летуча фраза. Слова то падают медленно и звонко, будто капли в колодец, то летят друг за другом, как стрелы у лучника, неизменно попадающего в десятку, то рассыпаются многоцветным фейерверком. Он улавливает смысл в ритме слов, в пульсации знаков препинания.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь